Из меди и перьев

В ее взгляде вспыхнули злые желтые искорки и тут же потухли. – Зачем ты пожаловал?

– Улаф послал. Принести еды. Тебе в человечьем обличии приходится питаться почаще.

«Не в обличии! Не в обличии, я и есть человек!»

Ей хотелось закричать эту ложь и себе, и ему, но смолчала. Он поставил перед ней на столе поднос. На нем был нарезанный сыр, немного ягод и свежая краюха хлеба, еще теплая. Рядом он поставил маленький кувшинчик вина.

– Это тебе. Подкрепись. Надеюсь, ты ничего не имеешь против позднего ужина. Наш предводитель говорит, тебе нужны силы и слишком многое он ставит на тебя.

Он хотел было уйти, но Кая тронула его за рукав.

– Сигур, зачем ты здесь? – проговорила она. – Разве недостаточно боли я причинила тебе почти год назад, не разбила ли я твое сердце?

Лицо Сигура помрачнело, но он промолчал.

– Ты единственная ниточка, что связывает меня с прошлым. Что ведет меня к дому. Ты принял меня в своем лагере. Неужели не можешь принять меня снова, как друга?

– Ты чудовище и убийца, – отстранил ее Сигур.

– А верить словам убийцы – не лучшая мудрость. И принять иначе я тебя не могу. Все, что осталось от прошлой тебя, от прошлой Каи, мертво и воскресить это уже никто не в силах. Я не верю тебе. Не верю, что осталась в тебе еще добрая воля. Принять, как друга… Было время, я хотел принять тебя как жену, как суженую мне. Я ведь знаю, ты ненавидишь меня. Это я тогда настоял, чтобы тебя увезли. Это я тогда рассказал всем в деревне. Ты меня никогда не простишь, я же знаю. Я бы и сам не простил. Лучше пей вино, а я пойду восвояси.

Воск свечей тихо капал на стол, Кая молчала. Ненавидела она его? Она толком не знала. Сейчас вся ее ненависть была только к хозяину, чьей рабыней она была. И может быть еще к той девчонке, стащившей кольцо, и которую она никогда не узнает. Еще к себе и собственной сущности. Могло ли все оказаться иначе. Могла ли она стать для него хозяйкой, любимой женой, если бы не было этого плача и слез в ее жизни? Он был добр с ней, пока не узнал, так добр, что сердце щемило.

Теперь же она осталась одна.

– Зачем ты согласился отправиться с Улафом?

– Затем, что я один тебя знаю и один тебя не боюсь, – вымолвил он. – А вырвешь мне сердце – так уж и так его нет с той ночи на берегу.

– Ты ведь все равно никогда меня не любил. Тебе нужна была лишь хозяйка в дом, да тот, кто готовил бы ужин, стелил бы постель.

– Почем ты знаешь, Кая, что было у меня на сердце. Ты думала лишь о себе. О своем даре да о птичьих полетах.