Из меди и перьев

«У нас бы все равно ничего не вышло, – говорила она себе, а мысли настойчиво зачем-то уносили ее в тот день, когда они вместе пили горячий шоколад из Эльсхана, а лучик солнца путался в ее волосах. – Ничего бы не получилось, нечего и выдумывать.»

Она остановила свою лошадь возле неприметной лавчонки. Ее здесь знали и не понаслышке, вот ведь досада. Она была здесь частой гостьей в последнее время. В ответ на дверной колокольчик вошел дряхлый старик, он уже даже не пытался разогнуться.

– Сольвег Альбре, ну до чего приятный сюрприз, – прошамкал он; в его голосе она уловила злорадство.

– Видать осталось еще, с чем ко мне заявиться, красавица.

– Осталось, господин Альто, осталось, – с плохо скрываемым презрением проговорила она. Старик олицетворял все, что она ненавидела в своей жизни. Именно к нему уплывали ее богатства, ее честь и достоинство. Он, точно паук-кровопийца, высасывал из нее все остатки той жизни, что она вела прежде.

Она пошарила в кармане и достала оттуда крошечный мешочек.

Высыпала оттуда четыре золотых колечка

– Сколько дашь за эти? – спросила она.

Старик наклонился и придирчиво стал осматривать ее драгоценности. Повертел в пальцах, попробовал на зуб. Он так и хотел найти изъян, чтобы сбить цену, однако это было непросто. Золото Линдемы славится везде, а кольца эти были оттуда, их подарил ей отец, еще когда не ненавидел ее.

– Вот столько, – заявил он и положил перед ней пыльный мешочек с монетами.

Она заглянула внутрь, пересчитала.

Негусто, но в других местах она и того не допросится.

– Я беру, – кивнула она и протянула руку к мешочку.

Старик тут же прибрал к рукам кольца, ссыпал их в ящичек.

Сольвег достала несколько монет из мешочка и протянула их ювелиру

– Возьми. За это дай мне крепкую цепочку из серебра. У тебя, верно, должна быть такая.

Старик покряхтел, порылся по ящикам и достал. Признаться, цепочка была отвратительная и почти что вся черная. Такую бы очистить от патины, а потом продавать, но старику был, верно, закон не писан.

Он положил ее перед Сольвег с таким видом, будто драгоценность от сердца отрывал. Но не в ее положении привередничать. Цепочку она взяла и тут же, еще даже не выйдя из лавки, нанизала кольцо сирина на нее и повесила на шею. Кольцо спрятала глубоко за вырезом платья. Никто не заметит, никто не узнает. Микаэль же наказал ей всегда носить его с собой.

Она вышла из лавки и огляделась. Вечер был очень недурен.