Роза для Палача

Свою он оставил на стоянке, так как после клуба планировал поехать к нему. – Вроде бы никого в последнее время не ловили.

– Да так, хочу кое-что проверить, – неопределенно ответил Ковальский. – Скажи, ничего выбивающегося из обычного не происходило?

– Вроде не слышал, – пожал плечами Кристоф. – Ты же знаешь, какие у меня отношения с Савицким, я у него бываю лишь по необходимости. Если только молодняк он совсем распустил. То сцепятся между собой и порежут друг друга, то гоняют так, что в лепешку.

Богдан кивнул, мысленно сделав себе пометку изучить все подобные случаи и проверить, в каких делах были задействованы перед смертью. Но внешне интереса к услышанному не показал, спросив:

– Так куда мы едем?

– Тут недалеко, в центре, знаю я одно приятное местечко.

Ехать действительно было недалеко, но с московскими пробками простоять пришлось изрядно. Ковальский притормозил у ресторана, осматривая забитую парковку. Собирался уже проехать дальше, когда из дверей вышла молодая парочка и направилась к спортивному автомобилю.

– Кристина?! – возмущенный таким коварством, в неверии воскликнул парень.

Та сделала невинное лицо, но при этом быстро слепила еще один снежок и с поразительной точностью послала вслед первому.

– Ну, держись!

Захлопнув пассажирскую дверь, парень бросился к проказнице, а она, взвизгнув, побежала от него вокруг автомобиля. Незнакомка чем-то очень сильно напомнила Богдану сестру. Наверное, своим непокорным духом. Происходящее было настолько необычно, что они с Кристофом замерли. Красивая холеная девушка в норковом полушубке и на высоких каблуках, задорно смеясь, улепетывала, по пути сгребая с крыши авто снег и отстреливаясь.

Богдан не мог представить ни одну знакомую ему девушку, которая бы себя так непосредственно вела, дурачась на людях. Судя по вытянувшемуся и заинтересованному лицу Кристофа, среди его знакомых таких тоже не было.

– Как ты мог! – Девушка, обиженно потирая пятую точку, куда угодил снежок, развернулась к преследователю, но была тут же схвачена. Ее возмущения прекратили самым радикальным образом, запечатав рот поцелуем.