Магистерий. По горячим следам

— Я же покупал как-то, чтобы делать растворы из концентрированных препаратов. Сейчас посмотрю, подождите.

Он убежал к себе и через какое-то время вернулся, держа в мокрых руках пипетку, два маленьких пузырька с резиновыми пробками и один побольше с закручивающейся пластмассовой крышечкой.

— Вот, пришлось освободить. Но я их хорошо промыл сначала нейтрализующим раствором, а потом просто водой.

— Надо бы, наверное, и высушить ещё, на всякий случай, — предположила Люба.

Анфиса достала из комода льняную салфетку и насухо втерла флакончики и пробки к ним.

Пока Люба делила магистерий, молодые люди, взволнованные и немного растерянные, не сводили с неё глаз. Сбылась их заветная мечта о новой жизни в другом мире, а им до сих пор и верилось, и не верилось в это, и было в одно и то же время и радостно, и страшновато. Анфиса от волнения всё переплетала и переплетала кончик своей косы, и видно было, как нервно подрагивали её пальцы. Александр обнял подругу за плечи, успокаивая, прижал к себе, хоть и сам был взволнован не меньше.

— Ну, вот, — Люба, закончив колдовать над флакончиками, протянула молодым людям два маленьких пузырька. — Это вам. Только, ребята, у меня к вам будет большая просьба – не торопитесь принимать окончательное решение. Если это действительно эликсир жизни, как о нём говорит граф, то помните, действие его необратимо. А если это всё-таки какой-то психотропный препарат, то чем меньше вы его употребите, тем легче будет оказать вам помощь.

— Но как мы узнаем об этом?

Люба взяла со стола флакончик с пластмассовой крышечкой:

— Вот это я заберу с собой и отдам на экспертизу.

Если только окажется, что это никакой не магистерий, я сразу же заявлюсь сюда. И не одна! Уж будьте уверены!

— А если нет? Ну-у, в смысле…

— Я поняла тебя, Саша. Тогда не знаю. Граф затеял очень опасные игры со временем и переустройством мироздания…

— Любовь Викторовна, поверьте, — Анфиса умоляюще прижала руки к груди, — Яков Велимович очень хороший человек. В своё время он столько сделал для страны и людям помогал постоянно, его все всегда уважали!

— Я знаю, Анфиса, знаю.

Я же читала про него. Сподвижник Петра, его друг и соратник, политик-реформатор – всё это я знаю, но даже очень хорошему человеку не дано право решать за всех людей на Земле. Хотя… многие, наверное, были бы не против, чтобы пришёл вот такой кто-то и решил все их проблемы. Во всяком случае, было бы потом на кого свалить, если что-то получится не так, как хотелось.