Город Неизвестно-Когда-и-Где

А когда он потерял равновесие и стал падать, на той же инерции я вдарила ему по виску, в тот момент, когда голова неприятеля оказалась на подходящем для меня расстоянии. Голова подозрительно легко дёрнулась и повернулась почти на сто восемьдесят градусов, и я была готова услышать даже хруст шеи, внутренне содрогнувшись: я ведь никогда в жизни никого ни разу не убивала до смерти! Кроме, разве что, всякой нечисти.

Но Громадный просто упал. Упал, глаза его закатились. Через несколько секунд попытался подняться, дёргался в поползновениях перевернуться на живот, чтобы было удобнее встать.

Толпа вовсю бесновалась. Кричали, орали нечто невразумительное. Я подскочила к Йоко, тот не подавал признаков жизни. Я потормошила его, стараясь перекрыть рёв толпы:

— Йоко, вставай, давай, мы победили!

Слава богам, тот зашевелился!

В это время, Громадный, шатаясь, поднялся. Он потирал ушибленную мной спину. Пытался похрустеть шейными позвонками, поворачивая голову туда-сюда. Я с опаской вскочила на ноги, стараясь заслонить раненого Йоко, и приготовилась к боевым действиям.

Вот я правда курица, только что корила врага за легкомысленную непредусмотрительность, и сама же попадаю в эти сети упивания победой над шкурой небитого медведя!

Но тут же вдруг раздался оглушительный звук выстрела! Толпа в мановение ока затихла, словно горстка испуганных появлением учителя школьников-шалунов. Все в почтительности взглянули в сторону балкона. Я же сначала взглянула на Громадного. Тот пошатнулся, а во лбу между глаз у него зияла дыра от выстрела.

Громадная дыра — под стать Громадному!

Его агония длилась недолго: он грохнулся оземь как подкошенная статуя Колосса. Только тогда, как в замедленной съёмке проследив его последнее падение, я повернула голову наверх, в сторону балкона. Стрелял Пиовр. И после того как всё утихло — даже бой наших возбуждённых поединком сердец, Пиовр проговорил с нарочито почтительным тоном:

— После того, как он был побеждён противниками, многократно слабее его, он не заслуживает жизни.

Однако, и победителей тоже не судят. Вы там, внизу, свободны. Вольны идти, куда хотите.

Я сначала подумала, что ослышалась.

— Что?! — прошептала я одним ртом, а на моё лицо наползло выражение неподдельного изумления.

Пиовру пришлось повторить:

— Вы победили, и вы свободны. Брысь теперь отсюда. Мне нужно кое о чём подумать. А вы, Мозги, приберитесь, ясно вам? — последняя фраза была обращена к болельщикам.

Йоко, постанывая, поднялся, держась за голову.