Город Неизвестно-Когда-и-Где

Потом я отчётливо увидела, как Сторож ударил по тому монтировкой, послышался явный звук раскраиваемого черепа. А затем эти подонки пнули тело вниз со скалы, и оно упало прямо в реющую брешь в ткани Измерений...

Это было чудовищно услышать сдавленный мучительный, полный невыразимой боли вскрик жертвы. Оказывается, человек был ещё жив! Снизу запахло палёным, вверх поднялся дымок. Уже не думая ни о чём, я опрометью кинулась с тропинки вниз. Чуть не сломав себе шею, я бежала без оглядки. Мне уже всё равно, куда я бегу, где Татуировщик, и что вообще происходит.

Отдышавшись, я кинулась спиной к холодной стене какого-то дома. Сердце гулко отдавалось молотом в груди. Горло сжало. Хотелось вопить, а ещё хотелось отобрать монтировку у Сторожа и бить по нему, требовать, чтобы он выпустил нас всех отсюда. В те несколько ужасных минут меня колошматило по полной программе. На моих глазах убили человека, а я ничего не сделала, чтобы спасти его. Кое-как придя в себя, я оставалась ещё какое-то время подавленной и в сильной прострации.

Я машинально сверяла маршрут, куда мне идти, и брела, пока не упёрлась в нужный мне забор.

Заслышав шаги охранников, я встрепенулась. Трагедия и смертоубийство, свидетелем которых я стала, затирались новым притоком впечатлений. Я оглядела забор, на него светил фонарь. Забор этот был высотой примерно метра два, деревянный и сплошной. Охранники вот-вот выйдут из-за угла. Я юркнула в тень.

Их двое. Они лениво покуривали самокрутки и перемалывались незатейливыми словами:

— Кот Данкина опять ноги промочил.

— А моя тёща-пустомеля говорит — надо завести козу.

— Этого кота давно надо пустить на корм!..

Я сжала Степлер, прицелилась из укрытия. Но пришлось опустить его: заметят спящие тела охранников — у Татуировщика будут из-за меня проблемы. Надо выждать, когда они уйдут, и перелезть этот забор.

А они, как назло, встали под фонарём! Да ещё так неудобно, что мне никак не выскользнуть, не оставаясь незамеченной. Вот так засада. Стояли и курили они пять минут.

Десять. Пятнадцать. Говорили сначала про котов, потом сплетничали про своих жён и даже немного про чужих. Я надеялась выцедить из их разговора что-то полезное, раз уж я тут вынужденно сижу, но ничего существенного я не узнала. Кроме того, что один из них жил в шестидесятых годах, прежде чем попасть сюда, а второй — в конце восемнадцатого века, но уже очень привык обитать тут. Слились с Городом.

Оглянувшись вокруг себя, я увидела высокую бочку.