Фря залетная, или Попаданка в магической Академии

Пусть и ухоженная, с умело нанесенной дорогой косметикой, одеждой из дорогих бутиков, легким флером дорогих духов.

- Влад, сделай коктейль даме, - сказал, и отвернулся, дав понять, что продолжения не будет.

- Даме, - передразнила соседка, скривив губы, но больше не приставала. У профессионалки хороший уровень. Настоящая профессионалка не будет раскачивать ситуацию, раскручивать на беседу, когда ей уже дали понять, что все, мадам, отбой.

Справа подсели два молодых человека, что-то заинтересованно обсуждая. Он не прислушивался.

Во внутреннем кармане куртки пиликнул колокольчик телефонного сообщения. Писал Миха, бывший одногруппник из Академии.

«Привет, бро. Приедешь на мой день рождения? Надо встретиться. Нечестно друзей забывать»

Макс ухмыльнулся, и отбил ответ, что скоро встретятся.

Миха, или Михаил Завражный – дворянин из Нижнего. Нормальный парень, без причуд. Они жили в одной комнате и неплохо подружились. Так, что, встречу они отметят.

Спрятав телефон в карман, он нащупал пальцем свой перочинный ножичек.

Ножик. Кинжал. Странное оружие, бывшее с ним всегда, сколько он себя помнит. И опять накатили воспоминания. Тяжелые, с детскими слезами, страхом, и диким, воющим одиночеством. Такое он уже никогда не забудет.

А помнил он себя с шести лет. Что было раньше – пелена черного тумана. И детские воспоминания начинались с той ночи, где он, детдомовский мальчик лежит в чулане, согнувшись в форме эмбриона. Туда его затолкали старшие мальчишки, каждую ночь издевающиеся над ним.

Почему они издевались? Наверное, потому, что, попав в детский приют, он был чистенький, вежливый, не затравленный, как все дети, которых он видел в стенах заведения.

Еще и знал грамоту. Да что там грамоту, он разговаривал по-французски и свободно читал на английском. В шесть лет!

И началась травля. Били его серьезно, пиная ногами, разбивая лицо в кровь. Эти моменты он помнит только фрагментами. А вот яркими и четкими его воспоминания стали только с той ночи, когда он проснулся, почувствовав что-то в своей руке.

Маленький перочинный ножичек был самого обычного вида. Кроме одной детали. Надписи на нем. «Сила – в разуме, мудрость – в поступках». И все. Значение этих слов он не понял тогда, не особо понимал их и сейчас, воспринимая как нечто философское, умозрительное. Тогда, в детстве, он подумал, что эту вещицу вложил кто-то из взрослых, решивших остаться в тени. Но днем, при свете солнца он разглядел, что буквы надписи выложены тонкими золотыми пластинами.