Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

То, как встретили девушку Джанибековы, не имело никакого сравнения с дядиным домом, где девушку после гибели родителей держали за бедную провинциальную родственницу, кем Лестари, конечно, на самом деле никогда не была!

В закрытом интернате она получила блестящее образование, чем, кстати, важничающие перед ней двоюродные сестры Путри и Пати похвалиться не могли, а родители оставили ей солидное наследство. Другое дело, что дотянуться до него она пока не может, и что в дядиной воле распоряжаться ее жизнью еще долгие десять лет.

К своему счастью, Лестарри не знала, что дядя Кусумо, опасаясь журналистов, которых могли подослать политические соперники из партии «Патриархальность и держава», собирается немедленно по возвращению с Гилласуладских островов вернуть ее в Негуквонг. И сразу же устроить там на работу к своему хорошему знакомому, сохраняя над ней (и ее зарплатой, чтоб не баловала) полный контроль.

Но подсознательно какую-то неясную угрозу своим планам она все-таки чувствовала, и потому очень серьезно отнеслась к наказу жениха не отходить далеко от Костаса и все время находится в поле его зрения.

– Считай, что Костас – это твой телохранитель, – проинструктировал невесту Канат, когда они вышли втроем немного прогуляться перед сном по окрестностям.

Конечно, парню хотелось бы погулять с невестой безо всяких третьих лишних, но надо было, чтобы Лестари больше привыкла к Костасу, ведь останется она под его приглядом.

Костас важно кивал на слова друга и вообще всем своим видом показывал, что он стена и кремень и всецело готов бдить и не пущать.

Легкий ветерок доносил из палисадников запах цветов, в траве энергично стрекотали цикады мужеского пола для привлечения внимания своих молчаливых дам. Дома было хорошо... Но под лежачий камень, как известно, вода не течет.

– Я рассчитываю вернуться через три или четыре дня, – объяснял Канат. – В доме родителей можно ничего не опасаться, но ведь вы же взаперти сидеть не станете, да и смысла в том нет.

Диляре брат тоже оставил инструкции. Ей было велено во время прогулок обходить стороной грязноватый центральный рынок Большие Исады, который горожане называли просто «Большие», и старый жилой сектор с скособочившимися от времени домами.