Падшие

Самым близким к ним понятием было — это слово само всплыло в голове — Печати.

И стоило мне это осознать, как один из узоров замер надолго. Подобно живому существу, которое дает себя рассмотреть. А еще я понял, что это важно — запомнить его. И стал с такой тщательностью всматриваться в Печать, что буквально впечатал ее в память. Целиком.

Даже не знал, что могу так. И когда убедился, что смогу воспроизвести его до последней закорючки, узор задрожал, будто подмигивая, и исчез. Растворился в крохотной домне, поселившейся в моей груди.

Сразу после того, как Печать исчезла, появилось знание. Оказывается, если ее нанести на тело, то оно станет сильнее и крепче. При этом, рисовать нужно мысленно, не прибегая к краскам или, тем более, к иглам татуировщика. Держаться такое усиление будет около суток, если быть точным — двадцать три часа пятьдесят шесть минут. Не знаю, почему именно такой срок.

Но это в пассивном состоянии, режиме ожидания, скажем так. А каждый раз, когда Печать будет использоваться, время ее жизни будет сокращаться.

Все это было пусть и странно, но… логично, что ли? Да, я не понимал, что происходит, и откуда в моей голове вдруг появляются эти знания. Но учитывая, что с моей жизнью творилось в последние часы, это стало даже закономерным итогом.

Сперва я, конечно, немного паниковал. Но когда понял, что каким либо образом повлиять на это не могу, решил расслабиться и просто смотреть.

Через некоторое время, я таким же непостижимым образом осознал, что находится в этом странном состоянии больше не нужно. Можно "проснуться", вернуться в тело и попросить, чтобы меня развязали. Потому что больше ничего не произойдет. Не в этот раз. Душу или внутренний взгляд — я понятия не имею, как правильно, моментально втянуло в тело.

— Валера, Карина, развяжите меня. — произнес я, открыв глаза.

Ничего не болело. Ожогов я тоже не ощущал. Получается, все увиденное происходило только в моем воображении? Однако, я заметил, как девушка сделала шажок назад, будто опасаясь чего-то, а мужчина поднял руку и посмотрел на меня через сведенные в кольцо пальцы.

— Кто он? — спросила та, кто спасла меня от смерти.

В голове тут же возник язвительный комментарий, мол, а ты не знаешь? Но тут всплыли ее же слова. О том, что я — возможность.