Артефактор. Книга 2. Око василиска

— И что же, никто и ничего про них не знает? — вернулся я обсуждению грабителей.

Новгородский помотал головой:

— Отлично хоронятся, да и сбывают добычу явно где-то в другом городе. Ни одна вещица из лавок в столице не объявилась. Слух был один, что сидят ребятки где-то на Васильевском острове, но не подтвердилось. Как призраки, ей богу.

Я на миг даже задумался — а возможно ли такое, чтобы среди них был дух? Ерунда. Опять же, без сильного Видящего не справиться тогда, да и зачем призраку грабежи? Ему безразлично материальное.

Все Видящие на отлично оплачиваемой службе находятся, а то и вовсе при императорском дворе. Во дворце наверняка немало интересных призраков.

— Скажите, а вы сами смогли бы взломать защиту этих лавок? — перешел я к сути.

— Ну... — он задумался и вдруг нахмурился: — А зачем вам это?

— Мне нужно знать, как действовали грабители. И как можно обойти подобную защиту.

Потап дураком не был и сразу же понял, для чего я спрашиваю. Для чего ещё артефактору нужно знать, как взломать артефакт или амулет? Правильно, что сделать артефакт, который нельзя сломать.

А значит лишить возможности его и его братии успешно заниматься своими делишками. Что бы Новгородский не говорил про то, что они местных не трогают, верилось в это с огромным трудом.

Его внутренняя борьба была очевидна, да он особо и не скрывал гложущие его сомнения.

— Вам же не ради праздного любопытства, да? — с грустью уточнил он.

Я молча смотрел ему в глаза, ожидая. Львы в моих ногах беспокойно зашевелились, почувствовав моё настроение.

— Скажете хоть потом куда не надо соваться? — попытался он выторговать себе преимущество.

— Нет, мастер. Устрой вы нашу встречу иначе, тогда возможно и получилось бы договориться на взаимовыгодных условиях. Мне неприятно, когда ко мне вторгаются без приглашения и будят среди ночи. А когда мне неприятно, то условия могут быть только одни, мои.

Львы встали на ноги и их шерсть поднялась дыбом. Хвосты нервно бились о землю, вырывая комья. Я положил им руки на головы, успокаивая.

Новгородский молчал, переваривая сказанное. Видно было, что уступать не в его привычках. А уж тем более попадать в такое невыгодное положение.

Вот только и я уступать не обучен был. Да и вежливость моя имела предел, особенно когда ей пытались пользоваться, неверно понимая причину.

— Решайте, — поторопил я. — Я ещё этой ночью всё же намереваюсь поспать.

— Хорошо, — прохладно произнес Потап.