Артефактор. Книга 2. Око василиска

Лишь слабый стон доносился со стороны дорожки к флигелю. Оттуда же шел сигнал от моих котиков.

Картину на месте преступления я застал милейшую — один из львов совсем по-живому вылизывался, а второй лапой придавил к земле человека и довольно скалился, исторгая пар из пасти.

Злодей выглядел откровенно жалко. Одежду ему уже измочалили мои питомцы, извозили в грязи, да и ногу похоже повредили, не рассчитав своего огромного веса. Ну или рассчитав...

Мужчина, за пятьдесят, а может и больше. Крепкий, но небольшого роста.

Я погладил львов по гривам и они благодарно зарычали. Скучно им было постоянно сидеть на местах. Надо бы им ночью разрешать гулять по саду.

Присев на корточки рядом с пойманным, я демонстративно поиграл кинжалом. Мужчина внимательно проследил за сверкающим лезвием и судорожно сглотнул:

— Господин хороший, — голос его был низким и хриплым, словно ему обожгло горло. — Ну зачем же сразу резать, произошло чистое недоразумение.

Лев тихо рыкнул и усилил давление лапой. Мужчина скривился от боли, но сдержался от стона и даже слабо улыбнулся. Не ноет и не заискивает, уже хорошо. Хотя его страх я ощущал — и сильный. Такой страх, что бывает у загнанного зверя, правильный.

— Ещё скажи случайно сюда попал, заблудился, — усмехнулся я.

Таких хитрых глаз у честного народа не бывает. Я заметил, как мужчина профессионально оглядел меня, машинально задержав взгляд на перстне и браслете — подмечал, что самое дорогое.

— Не случайно, — признался он и поморщился, попытавшись пошевелить придавленной ногой.

Я бросил быстрый взгляд на льва — тот убрал лапищу.

— Вот спасибо вам, господин хороший, — он с опаской посмотрел на замершую рядом статую, только глаза светились. — Чудные у вас зверушки.

— Я граф Александр Вознесенский, — нахмурился я. — А вы кто и зачем пришли?

— Ну так вы сами звали, ваше сиятельство, — он убрал показную насмешливость и стал серьезным. — Я.

Вот ведь наглец! Я нехорошо улыбнулся и львы сразу отреагировали угрожающим рычанием.

— Ладно, ладно, понял! — с него слетела вся напускная невозмутимость. — Потап Новгородский я, ваше сиятельство, можно просто Потап. Можно я хоть встану, а то ещё успею в земле полежать.

Я разрешающе махнул рукой и поднялся, оглядываясь. В дом я такого гостя звать не стал бы, но и стоя разговаривать тоже не хотел.