Артефактор. Книга 2. Око василиска

Так и было написано на табличке, стоящей на отполированной до зеркального белка стойке. Матильда Викторовна Штулле. Я взглянул на капитана совсем иначе — наше прежнее общение не включало обсуждение библиотек и подобных заведений.

— Да. Как предполагаю — бессменно.

— Знаешь, Саша, я всегда её боялся, отчего-то... Сколько ни приходил, всегда она вызывала во мне чувство, словно я не должен там находится... — поделился он, отводя взгляд.

Эта сторона для меня была неожиданной. Не пиетет перед действительно пугающим стражем библиотеки.

— И что же ты там изучал? — попытался я переключить его.

— Что? — Николай наконец очнулся и на самом деле удивился: — Труды по военному делу, конечно же. С самой юности, считай. Мне кажется, я ни один раз тебе об этом говорил.

Этого я не помнил. То, что Вознесенский считал неважным, я вытащить из его воспоминаний не мог. Впрочем, я понимал, что это просто попытка собраться, поэтому согласился:

— Конечно, Николай.

Капитан рассеянно огляделся и неожиданно спросил:

— Хорошее тут место, правда?

Я повторил за ним осмотр и снова кивнул. Место было отличным. И очень спокойным, несмотря на самое выгодное расположение с лучшим видом на поле.

— Вот я и так думаю, — приободрился граф и привлек внимание официанта: — Ещё шашлыка, любезнейший. И бутылку «Вдовы Таманской».

— У тебя отличный аппетит, — отметил я, улыбнувшись.

Такому даже я бы позавидовал.

— Вынужден, — ничуть не расстроенно признался он, а наоборот подобрел и мечтательно улыбнулся в ответ: — Ксения Алексеевна очень любит прогулки. Мы каждый день гуляем допоздна и я, пожалуй, не видел за всю жизнь столько городских мест, сколько она показал мне за несколько дней.

— Рад за тебя, — искренне ответил я и внутри стало как-то особенно тепло.

Такое выражение ни с чем не спутаешь — влюбился.

— Я женюсь, — вдруг ошарашил Головин, с вызовом посмотрев мне в глаза.

— Так быстро? — опешил я от такого резкого перехода.

— А к чему время терять? — он решительно выпрямился и поучительно объяснил: — Знаешь, Саша, бывает такое — понимаешь в одно мгновение, что кто-то тебе дороже всего. Твой человек, понимаешь?

Я настолько не ожидал такой откровенности, что на миг растерялся. И прислушался еще раз к его эмоциям.