Артефактор. Книга 2. Око василиска

Даже смущение появилось — предстать в неподобающем виде.

Я от этого улыбнулся и дело пошло быстрее. Когда призрак хочет явиться, с ним гораздо проще.

Ухватить силу и потянуть в мир реальный. Осторожно, как тонкую шелковую нить. Я чувствовал, что нельзя давить — не получится ничего. Эту «нить» мне и предстоит развивать, делать крепче.

Пока же она была такой хрупкой, что я впал в транс, пока работал с этой связью.

И связь тянула меня на другую сторону. Не призрак того желал, другой мир.

Она вышла прямо из статуи.

Завораживающее зрелище.

Девушка хотела быть такой же красивой, как была живой. Поэтому и призрачный образ её был прекрасен.

— Простите за прямоту, но вы обворожительны, — искренне восхитился я.

И снова тихий смех, разлившийся по гробнице. Он отскочил от стен и унесся наружу, медленно затихая.

— Благодарю, — прошелестела она, одаряя меня скромной улыбкой. — Давно не слушала комплиментов.

— Готов обеспечивать ими вас сколько угодно. Мне это тоже приятно.

— А вы... — девушка приблизилась, скользя над полом и всмотрелась в моё лицо. — Вы...

Её выражение резко изменилось. Глаза расширились, на идеальном лбу появились тонкие борозды от удивления. Призрак отшатнулся.

— Граф Александр Вознесенский, — запоздало представился я, понимая что не с этим связана её реакция.

Но вежливость всегда уместна. С некоторыми исключениями, но не в случае с прекрасным полом, какого бы возраста и положения они ни были.

— Быть того не может! — её голос стал сильнее от переизбытка эмоций.

— Уверяю, я граф...

— Вы универсал, прямо как мой батюшка, — девушка восхищенно раскрыла рот и неотрывно уставилась на меня.

А вот это интересно... В чью гробницу это я так удачно забрел? Универсалы были наперечет. Известные, конечно же. Родитель этого очаровательного создания явно свои способности не афишировал. С ним бы пообщаться.

— А ваш батюшка.

— Ох, простите мне мои манеры, — очень по-живому смутилась она. — Княжна Ангелина Павловна Давыдова. Князь Павел Дмитриевич Давыдов — мой отец.

К своему сожалению, эта фамилия мне ни о чем не говорила. При мне Давыдовых вообще не было, а при жизни Вознесенского о них никто не говорил.

Этот неловкий момент прервал шум, нарастающий с улицы.

Топот ног, короткие приказы и свисток жандармерии. На фоне снова залаяли сторожевые собаки.