Тень Исаака

- А разве не опасно ходить с такими лампами и вешать тут факелы? Вдруг, начнется пожар, и все сгорит?

- Здесь рукописи не горят, - ответил утомленно старый библиотекарь. Было видно, что он начинал уставать от этих странных диалогов. - Если книга почувствует, что она не нужна и утратила свою ценность, она сама сгинет в пучине времени. Всего лишь и нужно — не вспоминать про нее.

Исааку осталось лишь пожать плечами и двинуться вперед, в темную часть библиотеки. Он оставил на всякий случай рюкзак на одном из кресел в дальнем углу, рассудив, что тот мало кому понадобится в таком малолюдном месте.

Лампа, почувствовав его намерения, с некоторым треском зажглась сама собой, и холодные до этого руки Исаака налились прибывающим и согревающим теплом. Готфрид снова закрыл свои глаза, уже окончательно погрузился в свои думы и внутренние миры, плюнув на эту реальность с ее глупыми студентами, задающими глупые вопросы. Все, что его заботило — это книги, и одна из них вернулась домой.

Не успел Исаак сделать и пару шагов, как позади него с тихим уханьем закрылось окошко библиотекаря, и он снова остался наедине с самим собой.

Исаак шел с твердым намерением узнать, какие знания открылись Петру, и, возможно, пролить хоть какую-то ясность на свои многочисленные глупые вопросы, оставшиеся сиротами без единого толкового ответа. Тут же окутавшая его тьма начала бороться с огоньком, скромно маявшимся внутри лампы. Вот вот, казалось бы, огонек сейчас погаснет, но он лишь чуть усмехался, давая понять тьме, что это был просто розыгрыш, и так просто Исаак не сгинет во мраке суровой и бесконечной библиотеки.

Относительно спокойно Исаак прошел до одиннадцатого пролета. Ожидая увидеть номер «12» на следующем, он с мрачным удивлением обнаружил, что никакого номера «12» там нет и близко, а вместо него стоит секция «21».

- Ты же не думал, что будет так просто? - сказал Исаак вслух. Огонек, видимо, подумал, что вопрос адресуется ему, и в знак своего согласия, сделал несколько кувырков вокруг фитиля.

Скрипя зубами, Исаак двинулся дальше. Ни его собственное безумие, ни уж, тем более, безумие этого мира, не слишком сильно его волновали в данный момент, особенно, когда он был так близок хоть к чему-то стоящему. Чему-то, волнующего и интересующего его по-настоящему. Чему-то, что смог познать Петр.

Внезапно, за секцией «21» библиотечный коридор заворачивал в странный и неправильный поворот направо, где уже находилась секция «13».