Тень Исаака

Исаак поднял голову и сфокусировал взгляд, который то и дело норовил уплыть в мутные силуэты. К его и без того возросшему ужасу добавилась паника от вида бегущих на него парней, над которыми он надругался утром с помощью блевоты и неизвестной грязи.

Собрав последние силы, Исаак начал нелепо улепетывать от них в поисках помощи. Он смутно осознавал, что они догонят его меньше, чем за каких-то жалких десять секунд. Звонок-сирена ревел, не переставая. Голову раскалывал тяжелый стальной молот. Взор метался вокруг в пучине неясных образов.

От безысходности, Исаак, задыхаясь, толкнул наугад первую попавшуюся дверь у себя на пути. Дверь поддалась, и Исаак вывалился в помещение лабораторной, которая была практически полностью заполнена разговаривающими между собой студентами, ожидающими прихода профессора. Исаак успел попасть на свое занятие. Сирена стихла.

Глава 3

Исаак неловко поднялся с блестящего, сверкающего лимонно-белого плиточного пола и на чистом автоматизме направился к ближайшему гардеробу, где снял с вешалки первый попавшийся лабораторный халат сизого цвета, надев его на себя. Он неуклюже начал пробираться между рядами сидящих за длинными приборными столами студентов, которые с нетерпением ждали появления преподавателя. Вскоре Исаак нашел себе скромное место в уголке помещения рядом с уборочными средствами: очистительной пушкой, веником, шваброй и ведром.

Лишь спокойно сев на достаточно жесткий стул за отдельный, отдаленный ото всех стол, Исаак понял, что он в безопасности. Боль и усталость странным образом отступили, как будто испугались этих непонятных высокотехнологичных приборов. Все волнение, вся дрожь, страх и тревога куда-то испарились — такое ощущение, словно Исааку на время занятия заморозили всю его хандрящую и дающую сбои нервную систему, чтобы дать небольшую передышку.

«Я что, в чистилище? Тогда почему это обычное, унылое для меня занятие, а не привычный берег у моря? Ну, хоть с музыкой тут не прогадали. Наверное, либо я действительно в каком-то странном аналоге чистилища, либо я просто сошел с ума от переутомления и жара, а все это — проекция моего воспаленного сознания на страшный материальный мир снаружи.