Буря в Кловерфилде

Из него вытрясли описание внешности преступников и оставили в коридоре, строго велев ждать их и ничего не делать. Двух охотников все-таки оставили охранять дверь в ложу, совмещенную с комнатой отдыха, но Эйне отвлек их парой простых уловок, направив ловить «вон того коршуна, он только что пролетел за окном и спрятался на крыше! Это точно он!». А сам проскользнул за дверь.

Ложа была пуста. Комната отдыха с тахтой, столом, фруктами и прохладительными напитками – тоже. Эйне запаниковал. Владычица Ата еще не пришла! А прятаться здесь негде! Скоро вернутся охранники, и его тут же схватят!

Стоп.

В комнате нежно пахло вереском.

У Эйне мурашки побежали по коже.

Она и была внутри. Просто под чарами невидимости. А сама давно обнаружила его и наблюдала, ожидая, что он предпримет.

Эйне огляделся и шевельнул ушами, тщетно прислушиваясь, но госпожа Ата не двигалась, а ее дыхание было слишком тихим.

Он опустился на колени и почтительно склонил голову.

– Сиятельная госпожа, прости меня за дерзость, но я должен был увидеть тебя. Ты – моя единственная надежда на спасение. Я – Эйне из клана Кааси, ложно обвиненный жрицей Верже в преступлениях, о которых даже не знаю. Я не делал ничего дурного. Молю, выслушай меня.

– Что ж, умение решать нестандартные задачи за короткое время ты уже продемонстрировал, – госпожа Ата соткалась из воздуха в шаге от него. Если бы Эйне протянул руку, то мог бы коснуться ее.

Он сглотнул.

Госпожа Ата была красива. Не по кецальим меркам, а по человеческим: смуглая бархатная кожа, иссиня-черные волосы до пят, стройная фигура с плавными изгибами и большие карие глаза, добрые и ласковые. Кецали были ярче, тоньше и белее, люди почти все – черноволосыми и смуглыми, но эта женщина выглядела так, что Эйне чуть не забыл, зачем пришел к ней.

– У тебя мало времени, – ее губы дрогнули в улыбке, – скоро вернутся мои охранники и выместят на тебе злость за свою алчность и глупость.

Эйне потряс головой. Верно.

И он заговорил.

Госпожа Ата слушала внимательно: об Эйне, о настоящем Раге, о слугах, которых казнят, когда у госпожи Верже дурное настроение. Она не перебивала его, но в определенный момент нахмурилась и заметила:

– Кецали не обязаны служить жрицам Калунны.