Буря в Кловерфилде

– Мы не просто проиграли, Гиль! Мы не выполнили план, который должен был спасти нашу страну! И она пала под пятами захватчиков! Госпожу Ату воскресили тысячу лет спустя и без памяти, потому что мы с тобой не справились! Какое тебе к ихэрам воскрешение?! Ни один из нас его недостоин, и скажи спасибо, что госпожа вообще с нами после этого заговорила!

– Мы же не виноваты, что так получилось! Мы что, вдвоем должны были целую армию перебить?! Этот ублюдок был слишком хорошо защищен! Мы четверых убили, не добрались только до пятого!

– Но надо было убить пятерых! Тогда бы с госпожой все было хорошо, она давно бы нас вернула, и Аясмэ бы выжила!

Гиль бешено зарычал и бросился на него.

– Хватит! Перестаньте! – крикнула Беата. – Гиль! Иди сюда! Немедленно!

Тот отвлекся, получил пинок в живот от Эйне и отступил. Тяжело рухнул перед зеркалом. Желтые глаза Гиля горели от гнева и боли.

– Госпожа, если он правду говорит, так скажи нам это! Скажи, что мы во всем виноваты и больше не достойны быть твоими охотниками, раз проиграли самую важную битву в своей жизни! Лучше так, чем слушать твой ласковый голос и гадать, почему ты не зовешь нас назад, хотя можешь!

– Я не могу! Не могу вас воскресить! А Калунна не хочет! – Беата скорчилась у зеркала.

Ее разрывало на части от боли и чувства вины.

Ее кецали верили, что она может подарить им новые жизни, просто не желает этого. Они понятия не имели, какая пропасть раскинулась между их могущественной любовницей и нынешним ее воплощением.

– Как это «не можешь»? Ты же самая сильная ведьма и главная жрица вересковой богини! Тебе подвластно все! – Гиль мотнул головой. – Ты всегда воскрешала всех, кого было нужно, а мы, выходит, тебе больше не нужны?

– Гиль, да заткнись ты уже! Почему тебе вечно приходится все разжевывать, как младенцу? – Эйне застонал. – О воскрешении не просят, это бессмысленно, жрицы сами решают, кому даровать вторую жизнь, а кому – нет! Госпожа Беата нас даже не помнит! А если помнит, значит, прощения мы не заслужили! Мы – мертвы! Прими это с честью, как полагается охотнику Калунны!

– Пусть госпожа сама это скажет, глядя мне в глаза! Хватит говорить за нее!

Беата не выдержала и все-таки заплакала.

Ей было очень-очень плохо.

Повисла звенящая тишина.

– Госпожа? Ты чего? – растерялся Гиль.

– Моя госпожа, прошу, не плачь, – голос Эйне зазвучал очень мягко, – мы понимаем и примем любое твое решение. Я счастлив, что ты не забыла нас.