Книга третья. Пинок азарта

Подавив искушение заставить «птенца» промаршировать по дому с громким пением какого-нибудь немецкого марша, я вымелся на освещенные проклятым солнцем улицы проклятого конкретно Арвистером города, собираясь заняться работой, то есть пробежаться до ресторана по мелким ворюгам, которых мне слил блондинистый полугном Дарвин.

Здесь меня ждал провал за провалом. Кого-то из этих жиганов не было в местах, где они постоянно трутся, кто-то отказался разговаривать, кто-то обгадился, когда я, устав от происходящего, снял личину.

Уважаемо.

Так ничего и не добившись, я отправился в «Шнеппорс».

Есть разные заведения для услады желудка и облегчения кармана, у каждого своя специализация. Взять того же «Отвернувшегося слона»? Он уникален тем, что кормят и поят хорошо, качественно, надежно и не особо дорого, тем не менее, изысков в меню нет. Это именно храм еды и выпивки в его первоначальном значении с апостолом в виде падшего ангела.

Здесь столовались гномы.

Огромный пятиуровневый ресторанище предлагал отведать натуральных гномьих блюд любому желающему, оснащенному достаточной глубины кошельком. Причем в кошельке должны звучать только и строго империалы, приходить сюда с бумагой считалось настолько дурным тоном, что такого хама больше не пускали, вообще. Первые три этажа предназначались для любых рас, населяющих наш волшебный мир, а вот нижние два только и строго для их гномьих высочеств.

Дорого. Роскошно. Престижно. Огромные порции. Огромные цены. Невероятно огромные калории. Эльфы? Да, есть пара ресторанов в городе, но это именно про посидеть с шиком, но преимущественно в растительную пищу. В «Шнеппорс» ты сидел и жрал тысячу видов сочного, жирного и прекрасно приготовленного мяса. Никаких ограничений… ну, кроме того, что со своим нельзя.

Расисты.

Зайдя в это гномье логово, я оказался атакован тысячью самых соблазнительных ароматов. Массивные двери с не менее массивными привратниками, пропустившие меня в этот дворец вкусной еды, сдерживали такую богатую палитру ароматов, что мой желудок, для которого пища смертных обычно просто игрушка, начал выделывать коленца, требуя, чтобы я немедленно в него сунул всю эту вкусноту.