Книга третья. Пинок азарта

Всё-таки, рэтчеды – это вам не человеки. Подавшаяся в бега стая, уступающая свои владения, может не успеть добежать… ну, никуда. Её просто сожрут, почуяв слабость.

Мыш, что интересно, тоже против ничего не имела. Пораскинув мозгами туда-сюда, я понял, что хвостатая и вовсе была бы не прочь как-нибудь сдриснуть от стаи и жить сильной независимой женщиной, но слегка поссыкивала, зная, что просто так жить у неё не получится. Полукровки рэтчедов, да еще и такие, хм, удачные – это желанный приз для самых разных коллекционеров, а вы не поверите, что могут коллекционировать те же самые эльфы или гномы.

Так, неспешно размышляя о большом и дружелюбном грызуне, скрашивающим наши будни и пожирающим нашу еду, я и приперся в доки.

На этот раз местное население мой внешний вид не привлекал. В прошлый было наоборот. За последние годы чувство вкуса разумных, населяющих Омниполис, было проклято какой-то мощной темной силой, поэтому каждый встречный, кто видел меня в моем прекрасном любимом костюме фиолетового цвета, сразу начинал считать меня то ли маньяком, то ли сутенером.

Идиоты.

Слабознакомая пожилая гоблинша, сидящая на скамеечке возле слегка завалившейся стены слегка завалившегося здания, вовсю штопала какой-то передник, близоруко щуря глаза. Дела у неё шли ни шатко, ни валко, но старая совершенно никуда не торопилась, знай тыкала гнутой иглой рогожу, да бурчала себе под нос.

- Привет, мать, - буркнул я, подходя поближе, - Как дела?

- Иди своей дорогой, мужик, не нервируй меня, - буркнула себе под нос старая клюшка, - а то унесут.

- Да ты б мне сказала, где Политу со Стенькой найти, да я бы и пошёл, - не стал я обострять ситуацию.

- А ключи от дома, где деньги лежат, тебе не дать? – поинтересовалась эта хабалка, не поднимая головы.

- Ничего се ты злая днем бываешь, - подивился я, - а ночью так обычно подобрее? Или там, я не знаю, тебе свинью помыть надо, чтобы полегчало?

- Че…? – наконец она подняла глаза на мою личину, закашлявшись от неожиданности и узнавания, - Ты, что ли?

- Да, я.

- Я знаю, кто ты, - медленно проговорила зеленокожая старуха, позволяя рогоже упасть на мостовую, - Арбитр.

Тепла в её словах не было совершенно.

- Знаешь и хорошо, - пожал я плечами, - Где девчонки? У меня к ним дело.

- Я тебе не скажу.