Пламя и кровь

Но я пока не заболел, я просто бессимптомный носитель вируса. Моя усталость связана с лекарствами.

Кейт протянула через стол руку и с нежностью сжала руку Джона.

– Я очень переживаю за тебя, ведь ты мой брат! Сделаю все, что в моих силах, обещаю! Теперь скажи, почему ты обратился ко мне. Не помню, чтобы я была твоей любимицей.

– Характер у тебя занудный, но ты добрая, и это ни для кого не секрет! И потом, Филип перепугался бы, он такой нежный; Джордж стал слишком важной птицей, а что касается мамы – я не хочу ее вмешательства в мою жизнь.

Сразу предупреждаю: и еще меньше – вмешательства твоего мужа. Так к кому мне еще обращаться, сама подумай?

Кейт кивнула, стараясь скрыть набежавшие слезы. С самого начала разговора она пыталась держаться отстраненно, но это ей не удавалось. Конечно, Джон не был хорошим братом, и его ненависть к Скотту отдалила их друг от друга еще больше, но все-таки она жалела его: то, что с ним случилось, было ужасно.

– Хочешь, пойдем погуляем? – предложила она. – Я так давно не была в Париже!

Джон равнодушно кивнул.

Вернувшись во Францию несколько лет назад, он уже не оглядывался по сторонам в отличие от Кейт, которой не терпелось увидеть квартал Сен-Жермен, где она провела первые двенадцать лет своей жизни.

– Только сначала я приму душ, – объявила она. – Ванная наверху?

Ей нужно было послать сообщение Скотту, который наверняка уже начал беспокоиться. Вечером она позвонит ему из гостиничного номера, все объяснит и тогда уже даст волю слезам.

2

– Не знаю, что я делал бы без тебя, – признался Скотт.

Кейт продлила свое пребывание в Париже, и в уик-энд, когда няни не было, близнецы оказались полностью на нем. Поэтому он решил отвезти детей в Джиллеспи, где их радостно встретила Мойра. Стояла уже глубокая осень, дождь лил со вчерашнего дня не переставая, лишая деревья последней листвы, которая блестящим ковром устилала аллеи парка.

– Если их оставить в твоей тесной квартире, они сойдут с ума, – ответила Мойра, – а здесь столько места для игр!

Места было даже слишком много; приходилось бегать за детьми, чтобы помешать взобраться на лестницы или скрыться из виду в глубине галереи.

Бдительная Мойра закрыла на ключ вход в бельведер, в котором Кейт провела подростком столько времени, высматривая на горизонте автомобиль Скотта.

– У тебя очень красивые дети, – добавила она. – У них твои глаза, глаза твоей матери.

Темно-синий цвет редкого оттенка – такой невозможно спутать ни с каким другим.