Ведьмам здесь не место

Ведь не могли же взяться из ниоткуда истории, когда для человека проходило несколько минут, а они на самом деле оказывались часами или даже днями? Все эти страшные рассказы про мистический туман, мосты над тихой водой, на которых встречается прошлое и настоящее – это все истончившаяся изнанка мира, которая приоткрывает правду настолько, насколько человек может ее увидеть.

Помощь хаоса непостижима, почти неощутима и настолько редка, что считается легендой. Но сейчас одна молодая и глупая ведьма совершенно мистическим образом оказалась рядом с домом на курьих ножках.

С домом, в котором единственном на всем свете она могла бы спастись.

Хаос сделал все, что только мог.

Теперь ход за ведьмой.

За ведьмой, на спине которой, как раздавленный мертвый жук, отпечаталась кровавая руна. И эта руна была уже начала работать на дядю Колю.

Глава 20

Максим спал нервно, ворочался и вздыхал. Он в полусне пытался найти на постели свою невесту, чтобы прижать ее к себе, такую же теплую и сонную.

Но все никак не находил и хмурился.

Сама же невеста сидела на краю кровати, полностью обнаженная, смотрела на жениха и медленно расчесывала каштановые длинные волосы. Они блестели в свете поднимающегося солнца, завивались в мягкие локоны, падали на грудь, на спину.

Ее тело на первый взгляд было совершенным: ни родинки, ни родимого пятнышка на нежной гладкой коже. Длинные ноги с изящными лодыжками, небольшая грудь, тоненькая талия и трогательно-хрупкие косточки ключиц.

Она была бы прекрасной.

Если бы не пустой взгляд, которым она смотрела на спящего жениха.

Если бы не удлиненное лицо с маленькой челюстью и со слишком большими для такого лица мутными глазами.

И если бы не отсутствие кожи на ее спине, где сквозь дыру проглядывали белые сахарные ребра, маленькие, сморщенные легкие и темное, покрытое тиной сердце.

Закончив расчесывать волосы, девушка встала с кровати, поднялась на носочки, покачиваясь на них, и вдруг закружилась вокруг себя на одном месте, чтобы забилось быстрее давно истлевшее сердце.

Разметались каштановыми прядями волосы, и просочилась сквозь них на свету болотная зелень. Еще острее стали клыки, еще больше вытянулось лицо, еще сильнее побледнела ее кожа. Сейчас никто не назвал бы ее красивой. И человеком бы тоже вряд ли назвал.