Айрэнн

Сразу потемнело. Где-то угрожающе и протяжно каркнул ворон. Я ничего не имею против этих птиц и ни капельки не суеверна, но в тот момент сердце моё дрогнуло.

Потому что в ту таинственную ночь, одну из самых опасных ночей моей жизни, я была всего лишь глупой девочкой, поверившей, что в одиночку можно исследовать нечто запретное и выйти при этом сухой из воды.

Мне показалось, что здание заброшенной и затерянной в самой непроходимой глубине парка Усадьбы зовёт и заманивает в себя, словно там в окнах плясали маленькие феи с золотыми колокольчиками, как в старой полузабытой детской сказке со страшным концом.

— Видишь, — сказал так, словно соловей пропел, Грэко, — Почти двадцать лет тебя тут ждали!

Он отпустил мою левую руку и аккуратно взял за плечи. От него повеяло волной могильного холода, но отшатнуться я не решилась. Грико чуть прошёл вперёд, поднялся по заросшим мхом и растительностью ступенькам к парадной двери, распахнул её. Раздался протяжный жалобный скрип: Усадьба приветствовала своего гостя.

Теперь она являлась старым диким монстром, зевавшим перед поглощением очередного лакомого, хоть и редкого, куска пищи. Мне стало одновременно и жутко, и интересно, то есть невтерпёж посмотреть, что будет дальше.

Такое бодряще-испуганное состояние обычно я испытывала, когда смотрела хорошо снятый фильм ужасов, где в финальной сцене герой должен совершить подвиг, но на каждом шагу где его подстерегали внезапные опасности.

Когда передо мной открыли дверь Усадьбы, ведущую лишь в темноту, я обернулась назад, чтобы окинуть возможно в последний раз взглядом тот мир, из которого меня уводили.

Отчасти по моей воле, а отчасти — против. Мой взгляд уставился в шедшего по пятам Грако. Встретившись с моими в тот момент, наверно, испуганными, глазами, он довольно ухмыльнулся.

И я увидела, что у него какие-то очень уж большие клыки.

Парень вздумал прикольнуться и поиграть в вампиров? Несмотря на то что, по моему убеждению, призраков не существовало, эти три призрака не исчезали. А милый и обходительный Грэко подвёл меня к ступенькам.

Грико прошёл вперёд, затем Грэко, отпустив меня, чтобы я прошла в узкую дверь, приготовился войти следом за мной. И все пути назад перекрыл Грако, который, едва мы очутились в тёмном помещении, с гулким стуком закрыл дверь. Я услышала резво поворачиваемый изнутри засов.

В следующий миг Грико зажёг самый настоящий факел. Свет его яркого пламени осветил просторное помещение — холл. Тут царила разруха и вековые руины.