Осторожно, зло!

Пойдемте-ка, Платон! Как раз сейчас и звонок прозвенит, самое время.

Вялое дребезжание звонка раздалось, едва они вышли из кабинета. Прогуливающихся по коридорам учеников как ветром сдуло. Несколько секунд - и у Платона создалось впечатление, что они вдвоем с директором во всей школе.

- Шустрые у нас ребятки учатся, - с гордостью сказал Шондин, пока они шли в самый конец длинного коридора. – Тянутся к знаниям, как растения к солнечному свету. Любят учиться, узнавать новое, познавать мир. У них только и бесед, что об учебе!

Платон отнесся к этому заявлению скептически.

Знал он, о чем на самом деле болтают все эти «самородки». Им бы только новый телефон из родителей вытрясти, да денег на карманные расходы, а большее их не интересует. Он и сам был таким же… до того самого случая.

- Вот, пришли, 7 «Г», - Шондин указал на последнюю дверь слева по коридору. - Сейчас у них, кажется, литература. Что ж, не будем отнимать ваше драгоценное время!

Он широко распахнул дверь в класс и пропустил Платона вперед.

Шестнадцать пар мальчишеских и девичьих глаз уставились на вошедших. А учительница, стоявшая спиной к двери, продолжала что-то писать на доске.

Шондин негромко покашлял, привлекая ее внимание. Учительница повернулась и поправила очки на носу. Директор сделал то же самое и торжественно произнес:

- Елена Петровна, класс, позвольте вам представить: Платон Ермаков, наш новый ученик.

- Плутон? – раздался чей-то насмешливый голос чуть сбоку. Класс дружно засмеялся, и Платон понял, что от этой клички ему уже не избавиться.

Впрочем, он не расстроился. В каждой школе ему давали прозвища, и Плутон звучало еще не самым худшим образом.

Тем не менее он сердито повернулся к шутнику и увидел все того же эстета – любителя мороженого в минус тридцать три, - который сидел на задней парте в гордом одиночестве и скалил зубы.

Теперь Платон смог рассмотреть его вблизи. Длинный, высокий, худой, с коротким ежиком светлых волос, он откровенно смеялся над новичком.

А Платон очень не любил, когда над ним смеются.

- Так, Синицын, помолчи! – Шондин, как оказалось, помнил фамилию каждого из многочисленных учеников.

- Да, Василий, помолчи-ка! – поддакнула Елена Петровна. – А ты, Платон, садись вон за тот стол, - она указала на единственное свободное место, не считая соседнего с Синицыным, рядом с удивительно красивой девочкой с темными, длинными волосами и пронзительными карими глазами.