Осторожно, зло!

Иногда Платон и сам вел себя по-эстетски, но понимал, что другим людям, тете Оле в частности, эта его черта характера совершенно не нравится. Поэтому свое эстетство он тщательно скрывал.

Впрочем, сегодня его голова была занята совершенно другими мыслями, далекими от искусства. Еще бы, ведь Платону предстояло пойти в новую школу, да не 1 сентября, а в середине года, зимой, в феврале! Все ребята уже притерлись друг к другу, а новичка могут встретить враждебно.

Седьмой класс все-таки - люди взрослые, серьезные.

Хотя, опять же, надо учитывать разницу. Ведь некоторые пошли в школу с шести лет, а некоторые – с семи. Самому-то Платону скоро должно было исполниться четырнадцать – он был, по большому счету, «старичком» на параллели, хотя ни ростом, ни телосложением не выделялся.

Просто так вышло, что ему пришлось пропустить целый год, и первый раз в свою самую первую школу он пошел в семь лет.

- Ты уже собрался? Поторопись, машина прогревается! Через три минуты на выход!

Тетя Оля, как всегда, опаздывала и поэтому нервничала.

Платон-то уже давно собрался, ему не привыкать. Да и что там эти сборы? Рюкзак сложен еще с вечера, оставалось только умыться, одеться да перекусить.

Платон давно наделал бутербродов и сам съел уже пару штук, но сомневался, что тетка успела их обнаружить на кухне. Она выглядела голодной и злой, хотя в душе была добрейшим человеком.

Мальчик быстро причесался перед зеркалом, стараясь не смотреть на свое отражение. Да и что там разглядывать? Среднего роста, черноволосый, недостаточно спортивный - по собственному мнению, хотя подтянуться на турнике он мог не меньше десяти раз.

Платон не очень любил свое тело, ища совершенства во всем.

- Тончик, сколько можно тебя ждать, наказание мое! Живо вниз, в машину!

Спорить Платон посчитал ниже своего достоинства. Он спокойно проследовал по лестнице на первый этаж, вышел на улицу, вдохнул морозный воздух. Поглядел, как снежинки весело поблескивают в лучах фонарей. Настраивая себя на продуктивный день, сделал еще несколько глубоких вдохов по особой японской системе, о которой недавно прочел в одной умной книжке, и залез в машину.

Скоро явилась и тетка. Старая по меркам Платона - ей недавно исполнилось двадцать пять лет, - она представляла собой нечто среднее между гламурной блондинкой и строгим менеджером-ботаником.

Одевалась тетка дорого, но скромно. Этакий парадокс. Пожалуй, Платон не смог бы назвать больше ни одного человека, который выглядел бы подобным образом.