Осторожно, зло!

Все трое на пару мгновений удивленно замерли: Синицын - потому что не ожидал подмоги, тем более, от Платона, летающее чудище – скорее, от боли: удар оказался для нее чересчур силен, а сам Платон – оттого что не думал, какой легкой окажется эта хищная тварь.

Первым сориентировался Васька.

- По крыльям бей! Надо уронить ее на землю! – заорал он, повиснув на второй лапе всем своим телом, так, что даже ноги оторвались от земли, но чудище опустилось при этом немного ниже.

Достаточно низко, чтобы Платон мог достать его своей дубиной.

Он подпрыгнул и ударил, целясь в хлопающие крылья. Но тварь вовремя заметила маневр и, собрав силы, за мгновение до удара взлетела выше, унося с собой и Синицына.

- Стой! – заорал Платон, у которого страх превратился в ярость. Наверное, так себя чувствовали древние воины-берсерки на поле боя, о которых он много читал.

Хищница отчаянно махала крыльями, увлекая Ваську все выше и выше, в далекое небо. Ветер сносил ее в сторону, за крутой обрыв. Теперь, если Синицын не удержится и упадет, то непременно разобьется.

Платон уже ничем не мог ему помочь.

- Держись! – крикнул он вслед и побежал вдоль обрыва, надеясь, что встречный порыв ветра вернет летунью назад.

Этого не случилось. Чудовище сносило все дальше и дальше. Оно слегка потеряло в высоте, но все равно, падение оказалось бы смертельно опасным.

Синицын мужественно держался до тех пор, пока мерзкая летунья не вспомнила, что вторая лапа у нее теперь свободна. Она вновь замахнулась, но Васька, подняв взгляд, успел это заметить.

Он разжал руки и кулем полетел вниз. Звука удара Платон не услышал, но не сомневался в исходе падения. Люди обычно не выживают, упав с такой высоты.

Летунья еще висела некоторое время в воздухе, и Платон решил было, что она сейчас вернется и примется за него. Он покрепче сжал дубину и приготовился дорого продать свою жизнь.

Но чудище поймало поток ветра и, радостно каркая, унеслось прочь.

Платон почувствовал себя опустошенным. Битва, смерть Васьки, невиданное чудище – все случилось на самом деле.

Он подошел к краю обрыва и глянул вниз.

Летом там текла небольшая речка, сейчас покрытая толстой коркой льда, промерзшая почти до самого дна. Но кое-где виднелись рыбацкие лунки. Это значило, что вода в речке все же есть, там, глубоко внизу.

Платон искал взглядом тело Синицына и не находил его.

Вдруг в одной из лунок ему почудилось некое шевеление. Кто-то барахтался, пытаясь выбраться наружу.