Графоманство

«Если есть гриб «груздь», то должен быть и гриб «радоздь», вспомнилось ей, и мысли тут же завертелись вокруг нового мира и раздачи этих «радоздей» всем поровну.

«Но опять же — как правильно делить: поровну, по-братски, по-честному, и в чем измерять эту радость?»

Порванная на рукавах блузка, дырявый карман мужниной куртки и протертые сынарные джинсы незаметно чинились, а в голове оживал новый мир с огромными прорехами, которые еще нужно было состыковать, сшить логическими идеями, но вернувшиеся домой родные снова не дали сосредоточиться на писательстве.

— Люда! Когда ты уже научишься класть мыло на место? — попробовал было возмутиться Лёшка, снова нашедший мыло в ванной не на привычном месте, зайдя помыть руки.

— Кто бы говорил! Трусотерятелям слова не давали, — хмыкнула жена, накрывая на стол.

Сын вошел на кухню, вдыхая ароматы ужина, и Люда подтянула его макушку к себе, заставив склониться, подумав, до чего же дети быстро растут, и удивленно спросила:

— Сынок, от тебя пахнет повседневностью, ты что, тонул в рутине?

— Нет, мам, ты что! Это друзья принимали обыденность как должное, а я просто стоял рядом… — пожал плечами Тоша, и схватил с тарелки сразу два куска колбасы, запихивая жадно в рот.

А уже вечером, лёжа в больших и теплых объятиях, зарывшись носом в плечо, вдыхая такой родной и успокаивающий запах, Людмила подумала:

«Найду Кашке такое же теплое и надежное плечо. Серёжкино. Хватит ей мыкаться. Может и реальному прототипу тоже повезет», — и сладко зевнула, планируя завтра же взяться за обустройство Клавкиной незавидной жизни.

— Люд, а Люд! — большие ладони прижали к себе сонную жену, а нога спихнула кота, старающегося умоститься прямо между ними. — А давай тебе завтра за курткой съездим?

— Угу, Серёж. Съездим. И коту корм купим.

— Какой-такой Серёжа? — угроза в голосе и немедленно опавшее железобетонное доказательство мужниной любви, зажатое меж их телами, заставило разморенную Людмилу похолодеть, проснуться и вскинуть удивленные глаза.

— Лёш, ты чо? Офонарел? Какой еще Серёжа?

— Ты тут дурочкой не прикидывайся! Я её, как дурак — на работу, с работы вожу, а у нее Серёжа?!

— Тьфу ты, я вот про Кашку всё время думаю, с этим её скоропостижным браком с Серёжей, вот и вырвалось, — оправдываясь, возмутилась и на себя, и на мужа, и на ни в чем не повинную Клавдию, Людмила. — Что ж девочке так не везет-то в личной жизни…

Муж посопел и отвернулся в сторону, чем тут же воспользовался кот.