Бог поезда

Я поинтересовался: как такое может быть? На что мужчина ответил, что зовут его Дедал, как и героя этой замечательной книги. Родители его, редкая интеллигенция, были буквально помешаны на Джойсе. Дедал рассказал, что пассажир, покинувший наш поезд на предыдущей станции, хоть и не выполнил своего предназначения, тем не менее благополучно отошел в иной, лучший мир.

Я собрался порасспрашивать незнакомца, откуда ему все это известно, заодно поинтересоваться и кое-чем другим: были у меня к нему вопросы. Но тот неожиданно начал таять на моих глазах, медленно превращаясь в белесую дымку, затем и вовсе исчез без следа, точно он мне всего лишь привиделся.

Я проверил царапины от ключа, которыми отмечал дни: их было четыре, а стало быть в поезде я уже четверо суток. Вроде совсем ничего, а столько уже пережито, я даже познал мистику в облике пассажира Дедала.

Вынужденное бездействие меня тяготило, я ведь не был их тех людей, кто способен часами, тем более днями бездумно пялиться в потолок, либо же считать галок за окном.

Все мое существо: тело и особенно мозг настойчиво просили, умоляли и даже требовали какого угодно действия с моей стороны, любого, пусть и самого безрассудного поступка. И потому следующую проводницу я, нимало не колеблясь, соблазнил, и виной тому было именно мое бездействие.

Соблазнить женщину дело несложное: достаточно нескольких нужных слов, они сами приходят в голову; следует также проявить некоторую настойчивость, и тогда женщина, проводница в данном случае, непременно ваша.

Далее она наскоро проверит билеты у остальных пассажиров, а на обратном пути снова будет ваша.

Мне подвернулась проводница редкой внешности, таких изображали на своих картинах средневековые мастера. Она тут же уселась мне на колени, а я игриво обхватил ее за талию. Все у нас произошло очень скоро, ее подогрел мой билет, она и сама, сказала она с надеждой в голосе, скоро приобретет такой же. Боюсь одного: как бы все это мне не померещилось, не приснилось, поскольку в последнее время мои сны стали слишком уж реальными, а сама реальность незаметно превратилась в бесконечный однообразный сон.

Следующим утром, едва я успел проснуться, протереть слипшиеся со сна глаза, новый уже проводник стоял передо мной и просил предъявить билет. Пожилой мужчина с нездоровым лицом землистого цвета, тяжелой, увесистой комплекции, во всем, в движениях и даже разговоре, до раздражения крайне степенный и медлительный.