Маледиктум. Кроличья нора

— Давай скорей, там мама такой пирог испекла!

Девочка нетерпеливо принялась стягивать с Данила шарф и шапку, подпрыгивая, чтобы закинуть их на вешалку. Она широко улыбалась и шрам на её лице, морщась, будто становился меньше.

На кухне Яна действительно уже доставала из духовки яблочный пирог. Поставив на стол, посыпала его щедро сахарной пудрой. Данил, вымыв руки, поспешил сам расставить приборы, пока мачеха не начала возмущаться.

— Не рановато ли ты сегодня, — сухо подметила она.

— Тренировку сократили, — пожав плечами, соврал Данил.

— Ну хорошо, после обеда проверю твой дневник, пол четверти уже прошло.

И когда мачеха действительно проверила дневник, щедро саданула им же по голове Данил, заметив тройку за проверочную работу по алгебре и совсем недавнюю по физике. Она тут же пришла в ярость.

— Почему опять такие оценки? Ещё и по алгебре, на тебя учитель столько времени тратит и всё в пустую! Ради уважение к его труду хотя бы начал учиться, раз о собственном будущем не думаешь.

Никаких тренировок, пока оценки не исправишь, бестолочь! Одноклассники твои к экзаменам готовиться, а ты только мяч и кидаешь, о будущем совсем не думаешь. Кем ты стать собираешь?

Яна замахнулась дневником, но Оля тут же накинулась на Данила, обвивая ручонками его вокруг пояса, воскликнув:

— Не ругай Данила!

— Ничего, заслужил, учиться нужно! Олечка, не мешай брату, он сейчас же пойдёт делать домашнюю работу, да?

— Да, — только и сумел выдавить Данил.

Оля не отпускала его до тех пор, пока Яна не кинула дневник на стол и не удалилась мыть посуду.

Обняв сестру и, ласково улыбнувшись ей на последок, Данил поплёлся в комнату.

И всё же, он думал, Яна стала его ненавидеть многим раньше, чем на лице Оли появился уродливый шрам. Хотя, когда сестра только родилась всё ещё было хорошо. Данил ещё помнил, как Яна брала его с собой в парк, как позволяла катить коляску с маленьким смеющимся свёртком, как отправляя в школу Данила целовала его в макушку.

Он крутился в компьютерном кресле, пытаясь вспомнить когда и что сделал не так.

Но его мама бы точно так не поступила. Она никогда не била его, не кричала. Данил совсем не помнил её. Но он помнил, что когда мама была жива, отец всегда приходил домой до темноты. Его тогда было больше, тогда он был. До той аварии всё было по другому. И Данилу хотелось вернуться в те дни, которых он не помнил, но знал, что они были наполнены светом и теплом.

Глава 13.