Маледиктум. Кроличья нора

Ведь наверняка впереди её ждёт что-то стоящее, а моменты, яркие и полные тепла уже произошли. Утерев слёзы рукавом махровой домашней кофты, под мурлыканье Бегемота, Лидия открыла на ноутбуке чат их класса. Фотографии с Осеннего бала найти не составило никакого труда. Их сказочный с Яшей танец, хмельное селфи с ним, Данилом и Никитой на школьном крыльце, готический портрет Александры с учителем Блэкхолом. Три вполне красивых воспоминания. Распечатав кадры на принтере, Лидия подписала на каждом дату чёрной ручкой, красной добавила рисунки тыкв и кленовых листьев, слегка трясущимися руками зацепила прищепками.

Даже, если с Александрой у ничего уже не будет как раньше, что-то общее всё равно оставалось. Даже, если они никогда не заговорят, они могут просто быть рядом. Лидии этого было мало. Но она понимала, что большего уже и не может быть.

Она провела пальцем по её портрету с учителем Блэкхолом.

Теперь они Маледиктумы.

Если это значило, что Лидия сможет видеть и слышать Александру куда чаще, если эта значило, что в какой-то момент они заговорят, то она готова была стать кем угодно.

Глава 12. Охота

Возле школы сугробы выросли, новогодние украшения исчезли, а разум Данила разделился надвое. Одна часть существовала в реальности, посещая занятия, а вторая пламенела в усадьбе. Теперь, когда он узнал, кем является, нашёл объяснение своим способностям, ему казалось, что в прежнюю обстановку он более не вписывается. Уроки представлялись мелочью, сокращавшей дни перед тренировками по субботам, а съезжающие на портфелях с высоких сугробов одноклассники несведущими детьми.

Будто только он один, Данил, замечал из чего слеплен мир.

По субботам учитель Блэкхол отвозил ребят в усадьбу и, после пары часов занятий алгеброй, перерыве, на котором Александра слушала музыку с Клеманом, а Лидия дремала, выгонял всех на задний двор.

Данил вызывался первым. Он с лёгкостью создавал столпы пламени и поджигал предметы. Будто оно всегда беспрерывно плескалось в нём и наконец находило выход, когда Данил срывал ограничитель.

И в такие моменты ему казалось мир становился насыщенней, ярче, точно когда он носился по баскетбольному полю, закидывая мяч в корзину. Ему хотелось уметь делать как можно больше, заставлять делать пламя всё, что он захочет, а не вспыхивать только на одной из рук. Он пробовал, как и в ночь побега, заставить полыхать обе руки, но ничего не получалось, будто сам мозг не понимал, как это сделать.