Маледиктум. Кроличья нора

Вскоре тропа терялась и несведущим найти верный путь трудно было даже по истоптанной траве. Здесь рельеф становился ещё более непредсказуемым, испещренный корнями деревьев, выбивающимися из под земли, да кучами мелких шишек с сосен.

Проезжая мимо знакомого мшистого пня девочка предвкушала оказаться в еще одном самом тихом месте. На огромном поле с высокой травой, вдоль которого тянулись линии электропередач. Раньше через это поле можно было пройти на остановку на магистрали, но, после того как её перенесли на главную дачную дорогу здесь стало безлюдно.

Теперь только клевер, да стрекозы с солнцем полнили это место.

Вдали уже виднелась стена сухой травы, доходящей до самой макушки. Можно было переехав поле засесть под сенью сосен и жевать розовый сладкий клевер. Но, чем ближе подъезжала Александра, тем отчётливее она слышала неясную возню и странный звук, похожий на скулёж. А на краю она и вовсе остановилась.

Не то в страхе, не то в удивлении, девочка застыла, чувствуя как подкрадывается оцепенение.

На противоположном конце поля, отбрасывая солнечные блики, два огромных волка, будто сотканные из стекла, пытались побороть пса, что был белее декабрьского снега. Глаза волков блестели красным, а когти вспарывали землю, вырывая с корнем высокую траву. Шкуру пса рассекали четыре алых пореза. Кровь смешанная с грязью расползалась большими пятнами, сбивала шерсть в колтуны.

Сердце Александры пропустило удар и она затаила дыхание. Всеми силами она приказывала сознанию оставаться холодным и твёрдым, не ускользать за пелену тревоги и страха.

Животные яростно бросались друг на друга, гневно рыча и скуля от каждого удара. В какой-то момент волки с гранёнными, как у хрустальных фигурок телами, повалили пса, но тот в миг будто исчез и тут же появился вновь. Он вонзился в глотку одному из волков, следом раздался звук бьющегося стекла и осколки вместе с чёрной кровью посыпались с волка. Не останавливаясь пёс набросился на второго, вгрызаясь сначала в пасть, превращающуюся в стеклянную стружку, а после втоптал его в землю перекусывал горло.

Когда всё стихло, пёс устало поднялся. Осколки под его лапами печально хрустели, а истрепавшийся мех растерял всю свою белизну. Александре он казался странным, будто сошедшим с сюрреалистичной картины. Шерсть вилась на концах, спина выгибалась колесом, всё тело, каждая конечность и даже морда были излишне длинными и тонкими.

Судорожно выдохнув, Александра попятилась назад, волоча за собой велосипед.