Маледиктум. Кроличья нора

Она лежала в постели, свернувшись калачиком и вся её вселенная сжалась в одну точку — чёрное лезвие.

Через месяц умер её отец, но это событие оказалось столь незначительным и правильным, всё равно что протирать пыль с полок по выходным. Александра не понимала почему о нём кто-то горюет. Он сам к этому шёл. Его вещи всё ещё остались в родительской спальне, пылиться в шкафу, вещи Яры Александра разобрала и упаковала в картонные коробки ещё в июле. Её мама не могла сделать этого сама. Наверно это — всё равно, что раз за разом хоронить своего ребёнка, маленькие похороны.

Её мама говорила, что Александра невероятно сильная и она никогда не найдёт слов, выразивших бы всю благодарность. Александра же считала, что это меньшее, что она может сделать, ведь мама Яры для неё сделала куда больше в своё время. А она только убирала комнату, упаковывала одежду, игрушки, принадлежности для рисования в коробки — раз за разом, маленькие похороны.

В эту субботу Александра видела всё с невозможной чёткостью. Она ловила каждую деталь, каждый звук и движение.

Она не позволит кому-то коснуться Лидии, не позволит ей навредить. Её вещи она уже будет не в силах убрать.

— Я же сказал, что попаду! — хохотал учитель Блэкхол.

Он убил человека.

Разум Александры оставался холоден и твёрд. Ни страха, ни паники. Кристально чистое полотно льда. Она будто чётко знала, как стоит поступить.

Весь позеленевший Данил покрепче зажал свой рот ладонями, пошатываясь, едва не снося стол, поспешил из комнаты. За ним шумно захлопнулась дверь в ванную.

— Принцесса, — позвал Клеман.

Александра отмахнулась от него, всё ещё храня спокойствие на лице и в действиях.

— Волосы заблюет, захлебнётся, прослежу за ним, — сказала она, отправляясь за Данилом.

Заперев дверь, она на всю открыла кран. Данила смачно выворачивало над унитазом. Александра схватила его за вьющиеся волосы и, вздёрнув, повернула к себе. Вокруг его губ расползались остатки ужина, из носа и глаз текло. От того, чтобы поморщиться она удержалась, твёрдо сказав:

— Звони отцу.

Данил дёрнулся от подступающих спазмов.

— Пожалуйста, — едва выдавил он, не в силах даже отнять её руку.

— Звони отцу!

Данил зажмурился. Александра, заметив его очередные позывы, отпустила, позволяя спокойно опустошаться. Он долго скрючивался над унитазом, едва не выплёвывая лёгкие и желудок.

Закончив, он кое как умылся. Хотел выключить воду, но Александра хлопнула его по руке, многозначительно посмотрев в глаза. Данил покачал головой.