Маледиктум. Кроличья нора

Она помолчала, а после тихо произнесла — Мне страшно. Боюсь, что не усну. Опять.

— Это всё потому, что ешь перед сном. А ты знаешь, что на ночь кушать вредно? Лишние калории откладываются вообще-то.

— Дедушка, — прыснула Лидия. — Сам не боишься потолстеть?

— А я-то что, я-то идеален, — он провёл рукой по седым волосам, приглаживая их и сверкнув вставным золотым зубом. Лидия засмеялась, но тут же притихла, чтобы не разбудить бабушку.

— Что ты смеёшься? На меня, между, прочим, всё ещё женщины клюют.

— Где? В пенсионном фонде?

— Ну—у, там тоже.

Лидия хихикнула в кружку, но ничего обещать не стала.

— Зря ты с ней так, — сказал дедушка, отхлёбывая чай. — Она ведь не специально так. Просто волнуется о тебе очень.

— Она перегибает со своим волнением.

Лидия даже чувствовала себя неловко. Ей действительно не стоило срываться на бабушке и она это понимала. Но та будто специально, видя и понимая, что Лидии неприятно, продолжала задавать лишние вопросы, суетиться и бередить старые раны.

— Это от большой любви, — дедушка собрал кружки, ополоснул их и убрал в шкаф. — Пойдём что ли, посижу с тобой, пока не уснёшь, поговорим, если хочешь.

Лидия посмотрела на него с теплотой и благодарностью. Если бы она могла, то непременно обняла бы его, как в детстве, повиснув на шее и едва не сбивая с ног.

В постель она легла, повернув голову на бок, Бегемот утаптывал себе место на её бедре, дедушка сидел в кресле, обняв большого плюшевого гуся. Дверь была прикрыта, гирлянда мигала таинственным тёплым светом.

— Завтра ещё посидишь дома, — сказал дедушка, поглаживая плюшевую шею.

— Хорошо, — ответила Лидия, но тут же встрепенулась. — У меня алгебра!

— Ой, никуда не убежит эта алгебра. Отлежишься, потом в субботу на дополнительные сходишь, наверстаешь ещё.

— Учитель весь мозг выест из-за пропуска.

— Суровый он что ли такой? Расскажи о нём.

— Ну, он эгоцентричный, шумный, наглый, если что-то не устраивает, то начинает орать, временами невменяемый, настроение меняется у него в считанные секунды, — перечислила Лидия, загибая пальцы.

— Ну наговорила. Уверен, что он такой, потому что вы его доводите.

— Ага, скорее он нас.

— Вот помню, была у нас в школе учительница, которой мы постоянно кнопки подкладывали, так она нам потом такую месть учинила...

Дедушка пустился в красочный рассказ. Временами хватал несчастного гуся, размахивал им, дёргал его головой, будто тот говорил.