Маледиктум. Кроличья нора

— Давай не будем злить твою маму, беги к себе.

Оля же прижалась к нему ещё сильнее, с улицы раздался обеспокоенный лай Герды.— Вот, посмотри, всё из-за тебя, — всплеснула Яна руками. — Только и делаешь, что портишь мою дочь! Шрам из-за тебя, такое поведение из-за тебя, с собакой постоянно возиться из-за тебя!

— Он не винова-ат, — захныкала Оля.

Данил поднял её на руки, прижимая к груди. Горячие слёзы покатились по его плечу и шее, моча футболку. Он похлопал сестру по спине, приговаривая, что всё в порядке.

На кухне раздались тяжелые шаги, старые половицы скрипнули. Данил весь подсобрался, поворачиваясь спиной к проходу. Голос отца тяжелым облаком повис в комнате.

— Что здесь происходит?

— Ничего, — покачала головой Яна. — Посмотрела оценки Данила. Сплошные тройки.

То была не правда. По обществознанию, истории и черчению стояли пятёрке, а по химии на последнем тесте он заработал четвёрку. Но Данил промолчал.

— Говорит, что на дополнительные ходит, но результатов, что-то нет!

— А ты ходишь? — даже не старался вложить хоть толики заинтересованности в голос отец.

— Да, — сухо ответил Данил.

— Значит исправит оценки. Да?

— Да.

— Разговор окончен. Не шумите, я устал.

Отец ушёл. Атмосфера сразу стала легче. Данил выдохнул, в глазах потемнело. Даже Яна стала более расслабленной.

— Твой отец постоянно работает, я слежу за Олечкой и домом, а ты? Пора взрослеть Данил. Что бы сказала твоя мать? Только и делаешь, что позоришь её память.

Она бросила дневник на стол и вышла из кухни. Сестра поскуливала на плече, перебирая вьющиеся волосы Данила. Он старался дышать ровно, глазаза щипало и он сильно зажмурился.

Что бы сказала его мать?

Наверно, он действительно был разочарованием. Трус, плохой ученик, плохой брат и сын. Ни единого повода для гордости, он и так это знал. Но мама никогда ничего подобного не говорила. Её лицо едва ли осталось в памяти Данила. Но голос и руки, нежные и тёплые, перебирающие его волосы точно так же, как Оля, он помнил.

Данил знал, что Яна его ненавидела. Только вот за само его существование или шрам, оставшийся на лице Оли, Данил не понимал. Возможно за всё сразу. До рождения сестры Яны никогда не кричала на него, не била. Она каждый вечер варила ему какао с зефирками и, закутав в плед, обнимала, смотря вечерние ток—шоу по телевизору, пока отец пропадал на работе. Но, даже, когда родилась Оля, Яна не была так зла.