Проклятый Причал

С каждой новой взятой высотой эмоции затухали, подобно теням, дрожащим и убегающим от жгучего света солнца. К первому повороту он поднялся уже спокойным, дав себе твёрдое обещание спрятаться за щитом безразличия и исключительно профессиональной оценки событий. Ещё вереница ступеней, и на самой вершине ОНА. Оракул стояла неподвижно, смотря на человека сверху вниз, в какой–то миг с верхних этажей упал отблеск, коснулся гостьи, заблудился в её короне, распавшись на сотни солнечных зайцев, проник под одежды, заставив тонкую, невесомую ткань засиять, подобно полной луне.

Всего миг на него смотрел ангел, а затем всё вернулось к своему обычному виду.

Оракул исчезла. Растворилась, как туман, подхваченный ветром. Испугавшись, что случилось непоправимое, Стайнфелд помчался наверх, перепрыгивая через ступеньки и один раз едва не споткнувшись. Выскочив на улицу, он с облегчением и в то же время с нахлынувшей злостью увидел её, чуждую этому городу фигуру, идущую вдоль домов, неспешно, уверенно и целеустремлённо. Инспектор быстрым шагом направился к ней, пытаясь на ходу восстановить дыхание и, что более важно, самообладание.

— Вы могли упасть на лестнице, — спокойно произнесла она, едва Кевин с ней поравнялся.

— Но не упал, — сквозь зубы ответил он, борясь с искушением нахамить. — Спасибо, что предупредили.

— Ты смелый человек, Кевин, редко кто смеет вести беседы со мной, — Оракул посмотрела на него всё так же из–под непроглядной вуали. — Именно это качество и сделало тебя тем, кто ты есть. И именно оно поможет в будущем.

Я дам тебе предсказание, но после всех церемоний.

— Благодарю, но, повторюсь, не нуждаюсь в пророчествах, — теперь он смотрел на неё, не скрывая гнева, раздражения и самого обычного холода. Смотрел как на врага. Именно эта мысль и принесла отрезвление. Спохватившись, парень опустил голову, медленно вдохнул и выдохнул и уже более спокойно обратился с вопросом, который действительно его интересовал и в то же время был поводом сменить тему разговора: — Зачем вы здесь? Я только сегодня узнал, что в городе имеется некое святилище, чьё оно? Ваше?

— Алсавис — удивительное место, — с ноткой ностальгии ответила она.

— Столько эпох переплелись, наложились друг на друга. Какие–то исчезли безвозвратно, другие были отправлены в забвение намеренно, третьи переосмыслялись и становились чем–то новым. Современный облик города ковался из стали, кирпича и угля, но до него на этом плато существовало другое поселение. Здесь я родилась, выросла, приняла свою судьбу.