Проклятый Причал

— Хотели бы узнать своё будущее?

— Нет, меня вполне устраивает неизвестность, — он старался не смотреть на неё, опасаясь, что под вуалью сверкнут глаза этого существа, проникнут в его душу и только крылатые боги знали, что будет потом. Ему ещё помнился взгляд Смерти, который вполне мог свести в могилу, и снова испытывать судьбу совсем не хотелось. «Судьбу?» — парень непроизвольно ухмыльнулся от этого слова, и раз уж всё равно нарушил приказ Хаггарта и заговорил с гостьей, то почему бы и не воспользоваться подвернувшимся случаем.

— Разве что вы видите мою судьбу?

— Судьбу знаю только Боги, — мягко, назидательно сказала она. — Мне она неведома, я вижу лишь будущее, а оно прядётся из поступков и мыслей человека, из явлений природы и воли высших сил. Мой дар — умение расплетать этот клубок, вытягивать отдельные нити, изменять их.

— Изменять? — изумился Стайнфелд и непроизвольно повернулся к ней, посмотрев на равнодушную вуаль. — Вы меняете судьбу… будущее человека? Вот так просто, по собственной воле? Но кто вам дал такое право?

Она резко остановилась.

Замерла на месте, задумчиво опустив голову. Божество, спустившееся с Олимпа на грешную землю, белая фигура в окружении обветшалых стен домов, изъеденной временем брусчатки, прислушалась к словам простого смертного, который наверняка не сказал ничего нового.

— Кто дал право солнцу каждый день подниматься на небо? Кто дал право ветру дуть, а реке течь? — задумчиво произнесла Оракул, продолжив идти. — Никто! Такова их природа.

И моя. Для меня это естественно, как для тебя ходить. Ты, Кевин Стайнфелд, не отказываешься от ног, глядя на тех, кто их лишился?

— Нет, но… — его загнали в тупик, виртуозно, гостья от оправдания перешла к обвинению, из жертвы превратилась в охотника. Что ему оставалось, кроме как признать её победу? Или… — Но безногий может встать на костыли, у него есть возможность… но вы же отбираете таковую у нас, лишаете выбора, ставите плотину на реке, не давая течь.

— Думаешь? Какую бы насыпь ты ни делал, река по–прежнему продолжает течь до неё и после, это не более чем временная преграда.

Что же до моей роли, то, позволь тебя успокоить, я лишь камень, упавший в русло реки, я говорю, куда она может течь, но никак не влияю на сам поток.

— Вы предрекаете будущее! Разве это камень? Это та самая плотина! Лишаете человека права выбора! — Кевин осёкся, поняв, что стал слишком эмоциональным, что позволил чувством пересилить, взять верх, перейти на крик.