Проклятый Причал

«Сэром» он называл Кевина, лишь когда волновался или в присутствии официальных лиц, во всех остальных случаях звучало привычное и куда более воодушевляющее «босс».

— Отлично, давай заканчивай и ступай, отдохни, кстати, а где твои напарники? — инспектор, щурясь, огляделся — причал был пустым, напоминая выжженную солнцем пустыню, где даже травинке не выжить.

— Заперлись в конторе, говорят, что и близко не подойдут к судну.

— Так, значит, — поморщился Кевин, не зная, гневаться на нерадивых сотрудников или понять их страх.

— Их можно понять, но ты–то здесь. Не думал, что из всей команды грузчиков ты окажешься самым смелым.

— Безрассудным, сэр, скорее безрассудным, — поправил его Джон, наконец закончив работу, намертво приковав корабль к Алсавису. — Не могу же я вас тут одного оставить, вы ещё и недели не проработали, ну а я многое повидал, господин Ву тоже принимал не самых приятных гостей.

— Я… благодарен тебе, — Стайнфелд опешил от таких слов, с одной стороны, его принимали за несмышлёного новичка, который с зажжённой спичкой полезет смотреть, сколько бензина осталось в баке, с другой же — тем, на кого придётся вся ответственность и сложность принятия решений.

Какая из ролей была хуже — сложно сказать. — За поддержку. Но это моя работа — встречать гостей и проверять груз, а тебе лучше пойти отдохнуть. Я справлюсь.

— Я в вас нисколько не сомневаюсь, — кивнул Перкинс и, стараясь делать вид, что не очень–то спешит, направился к конторе — веренице технических строений, где располагались склады и помещения для персонала.

— Да помогут вам крылатые боги!

Проводив подчинённого взглядом, Кевин повернулся непосредственно к объекту, переполошившему весь город. Первое, что его удивило, это дерево — корпус целиком был сделан из совершенно неподходящего материала. Древесину не использовали как минимум последнюю сотню лет, а тут, похоже, всё состояло именно из неё. Поверхность корабля выглядела непривычно новой, кажется, краска только успела высохнуть, болты только вчера были ввинчены, а то самое злополучное дерево ещё неделю назад шелестело листвой на опушке леса.

Нереальность ещё больше усиливал парус классической формы, белоснежный, словно сошедший с гравюры, где галеон рассекает неспокойные воды океана.

Как бы инспектор ни пытался оттянуть тот самый момент, разглядывая судно, дивясь его необычности, но пришёл момент, когда от обязанностей уже не скрыться.