Проклятый Причал

Под ногами поскрипывали мокрые булыжники. О дожде горожанам приходилось лишь мечтать, но городские власти, кажется, пару лет назад решили в знойные месяцы поливать центральные улицы, избавляя жителей от пыли и грязи. Естественно, за это взимался отдельный налог, но благо лишь с центральных кварталов. Кевин увернулся от спешащего мальчугана, громко агитирующего купить у него свежайшую газету, и с облегчением отметил, что из уст паренька не прозвучало тех строк, что были в портовом письме. Слухи разбегались подобно тараканам, но, видимо, пока удавалось сдерживать их распространение.

Не зная своего будущего, горожане продолжали заниматься привычными вещами, и Стайнфелд не был исключением. Он, как и всегда, остановился у цветочного ларька, сделал вид, что со знанием дела рассматривает ассортимент, потрепал плотные лепестки хрупких лилий, понюхал ещё спящие бутоны роз и остановил свой выбор на алых гвоздиках. Запустив руку в карман, нащупал специально отложенную монету, достал, принялся вертеть в пальцах, ожидая, пока на него обратят внимание.

— Обслуживание у вас ни к чёрту, — напыщенно посетовал он, задрав подбородок и выпятив грудь. — Пока дождёшься, уже все цветы завянут.

— Всё верно, если вы заметили, то многие ещё не распустились, их специально такими привезли, хотите подождать, пока распустятся? — приятный женский голос послышался из–за огромного букета астр, больше походивших на жёлтое облако с зелёными ножками.

— Безобразие! — гнев длился ровно секунду, и Кевин громко рассмеялся, наклонился, перегнувшись через прилавок, надеясь рассмотреть лицо Джулианы.

— Кэйв, — улыбнулась в ответ девушка, привычно искажая его имя, — у моего отца большая плантация, там всегда найдётся место ещё одной паре сильных рук, — она поднялась с раскладной табуретки, поправила лёгкое светлое платье, перевязанное синим поясом, подошла к прилавку. — Тебя не было несколько дней, подумала, не случилось ли чего плохого.

— Ох, я бы рассказал с удовольствием, что конкретно со мной случилось, но это очень длинная история, — парень смущённо потёр шею и, спохватившись, что за ним уже образовалась небольшая очередь, протянул монету.

— Гвоздику? — удивилась цветочница. Она подняла на него янтарные глаза, проверяя, не шутка ли это, а убедившись в серьёзности слов, снова спрятала их под защиту огромных ресниц. — Может, розы? Изменяешь своим традициям?

— Именно так, — полушёпотом ответил он.