Проклятый Причал

— И что там? Миру конец?

— Там… вовсе нет! — женщина поправила фартук, скинула туфли, надела тапочки и, видимо, собиралась сделать ещё много ненужных вещей, лишь бы подольше не отвечать.

— Оно с работы. У тебя сегодня важный гость, — её голос внезапно дрогнул на долю секунды, не более, — Оракул.

— Крылатые боги, — протянула бабуля.

— Кто? — потупился Кевин. Ему совершенно ни о чём не говорило это имя или же название. Да, где–то в нижних кварталах имелось место со схожим обозначением, но сам парень никогда там не был.

Поэтому он остался единственным, чьё лицо не исказила гримаса беспокойства, изумления и печали.

— И это в преддверии фестиваля, — посетовала старушка, позабыв про свою остывающую тарелку с кашей. — Весь праздник испортит. Ну что за год такой?!

— Кевин, — матушка подошла к столу, опустилась на стул, положила перед собой конверт, — ты был ещё совсем ребенком, когда Оракул посещала город в последний раз, — она почти минуту буравила источник плохой новости взглядом, тот не воспламенился, не обратился в пепел, а остался лежать как напоминание суровой действительности.

— Хвала богам, мы с тобой не пошли в её храм.

— Она человек или божество? — инспектор протянул руку, взял письмо, пробежался глазами. Ничего нового, сухие слова, очевидно, отправил кто–то из портовых клерков. Вопрос только в том, сколько людей успели узнать эту новость, пока курьер бежал от администрации.

— Она самое ужасное существо на свете, — мрачно проговорила бабуля, — лишает людей надежды, насылает смерть и болезни.

— Твой отец ходил к ней… — сокрушённо вздохнула мать. — И теперь вот ты увидишь… судьба действительно жестокая и бездушная особа.

— Она предсказала твоему отцу смерть на войне, — старушка взяла Кевина за руку, крепко сжала, будто не желая отпускать, — а дяде — что сломает ногу.

— Гм, — он высвободил ладонь. Молча сделал глоток уже чуть подостывшего кофе. Затем ещё один. Сколько ему помнилось, дядя действительно всё время прихрамывал, порой даже брался за трость.

В семье не любили обсуждать, при каких обстоятельствах была получена эта травма. Теперь стало чуточку ясней. Что же касается отца, то Кевин едва его помнил, тот погиб больше десяти лет назад, и у него даже не осталось фотографии или портрета, лишь размытый образ из тускнеющей памяти. Кофе внезапно кончился, и парень спешно поднялся. — Мне пора.

— Не ходи в порт, скажи, что заболел, — матушка вскочила со стула, готовая встать в дверях, лишь бы не дать пройти.