Хороший мальчик для плохой девочки

Компаньон сказал Артему взять на работе неделю отгулов.

- Иди-ка ты домой, Темный, - сказал он, на всякий случай не заходя в кабинет к другу, а выглядывая из-за приоткрытой двери. – А то на клиентов, как собака, рычишь и бросаешься. Как бы и в самом деле кого-нибудь не покусал.

- Так он сам, Глеб! – начал закипать Артем. – Десятую же правку уже требует! Сколько можно? И то ему не то, и это не это. Мне наших работников жалко.

- Иди-иди! А то загрызешь нам курицу, несущую золотые яйца.

- Может, и правда, возьму тайм-аут на несколько дней? Что-то нервы ни к черту, - согласился Артем, ероша волосы.

- Эх, не в этом дело, Темный. Бабу тебе надо найти, и все как рукой снимет, - с жалостью посоветовал друг.

- Легко сказать…

Это люди могут обходиться первой встречной и даже уверяют себя потом, что нашли ту самую. Нюха-то у них нет. А оборотни так не могут.

Нет, конечно, Артем тоже порой цеплял в клубах девчонок, по после одной ночи вежливо, но твердо с ними прощался. Потому что они все были не той, не Истинной.

Иногда в мечтах Артем представлял ее себе: высокую блондинку с длинными ногами и голубыми глазами. Тихую и нежную. Во сне он пытался бежать за ней по следу, и этот запах – тонкий и сладкий, от которого переворачивалось все нутро, преследовал его потом и после пробуждения. Утром видение растворялось в рассветной мгле, оставляя на губах лишь воспоминание о поцелуях, и тоска становилась глубже и опасней. А в полнолуние, когда ипостась зверя брала верх над человеческой, становилось вообще беспросветно.

Летом, чтобы заглушить этот древний зов, Артем убегал в лес и метался там до утра, охотясь на мелкое зверье и воя в свое удовольствие. Засыпал, прячась от солнца в зарослях папоротника. Но сейчас, в конце октября, когда земля – не земля, а месиво грязи и мусора, а дождь меняется со снегом так часто, как ценники в местном алкомаркете, подобная прогулка не могла доставить удовольствия.

Поэтому пил Артем третий день, не просыхая.

Соседка выглядела самой натуральной стервой и занозой. Маленькая, глаза – слезящиеся щелочки среди распухших щек, но сверлят, как соседская дрель в семь утра в субботу.