Артефактор. Книга 1. Оживший камень

— Матушка чересчур радушная хозяйка, если выражаться сдержанно. Удивительным образом в обеденное время в нашем доме начали появляться девицы!

Я рассмеялся, поняв в чем проблема. Графиня Головина решила женить сына и ничто не могло её остановить материнскую заботу.

— Вот ты смеешься, а я поесть нормально не могу! — возмутился друг. — Все эти расшаркивания, знаки внимания, положенные по этикету, и бесконечные беседы черт знает о чём! Я офицер, а не поэт! Откуда мне знать, как относиться к какому-то там памфлету и что хотел сказать этим автор?

— Ну право, женщинам просто интересно совсем другое.

— Женщины — страшные существа! — категорично заявил Головин. — Клянусь, я никогда в жизни не женюсь!

Я очень хотел ему посочувствовать, но не мог прекратить смеяться. Друг сделал вид, что обиделся, но долго не продержался и тоже расхохотался.

— Честное слово, я пригрозил столоваться по ресторанам, но боюсь матушка и туда сможет мне подсовывать барышень. Ума не приложу, как от этой напасти избавиться.

— Ну так влюбись, — предложил я.

— Я же серьезно...

— Я тоже. Выбери предметом воздыхания ту, которая точно не устроит Головиных. Главное, не перестарайся, чтобы ничего неприличного. На свадьбе настаивать не будут, но невест перестанут подсовывать.

— И как это сделать? — Головин весь обратился во внимание.

— Что? — не понял я.

— Ну, влюбиться?

Я тяжело вздохнул и подумал о припрятанной где-то в кухне наливке. Прежде чем вливать в капитана премудрости любовные, нужно было влить эликсир их понимания.

Из коридора раздались торопливые шаги. Вбежал раскрасневшийся Прохор и сообщил:

— Молодой господин, Лука Иванович очнулся!

Глава 16

Головин вежливо остался на кухне, заканчивать обед без меня. Друг без лишних слов понял, что сейчас не время для посещений. Да и, как мне казалось, моего деда он побаивался.

Я направился к спальне, слуга шел за мной, наступая на пятки и постоянно за это извиняясь.

Целитель поджидал у дверей и немного напряженно сообщил:

— Его сиятельство в сознании, но.

— Что это значит? Он в порядке? — нахмурился я.

— Физически — да. Процесс исцеления идет по плану. Но, боюсь, граф слишком... эмоционально встревожен. Отказался принять успокоительное и, кхм, попросил меня удалиться.

Я вопросительно взглянул на Прохора.

— Выгнал он нас всех, — тихо объяснил старик.

— Александр Лукич, — целитель чуть замялся. — Без согласия пациента я не имею права его лечить. Либо так, либо с разрешения официального опекуна.