Артефактор. Книга 1. Оживший камень

Сам индус в живую не был таким устрашающим, улыбался во все тридцать два белоснежных зуба.

— Индраджит быстро домчит, господин, клянусь! Или пусть оторвет мне Вишну руки и заставит их сожрать!

— Надеюсь, обойдется без этого, — искренне пожелал я, усаживаясь на заднее сиденье и устраивая ножны на своих коленях.

— Господин едет убивать? — обрадовался ещё больше водитель, увидев оружие, кровожадно оскалился и газанул.

Меня вжало в спинку и я тихо сказал:

— Если Индраджит не убьет меня раньше...

— Индраджит с пяти лет за рулем! Индраджит никогда не разбивался.

— Его сожрать, — закончил я и получил ещё одну счастливую улыбку.

— Ооо, так господин знает о наших божествах? — уважительно покивал индус.

От ответа я воздержался, но водителю того и не требовалось. За очень короткую поездку я узнал и о божествах, и их требовательности к рациону своих почитателей, а также про всю многочисленную семью Индраджита, включая давно умерших.

Мне его болтовня не мешала, даже расслабляла своеобразным образом.

— ... и вот прекрасная Кальпи смотрит на меня своими глазами, глубокими словно священная река Ганга и непреклонными, словно божественная Сати, да будет она вечно жить в тени мужа своего, и говорит мне — брат твой тоже сделал мне предложение. Вот подлец!

Машина вдруг резко затормозила и я едва удержался, успев выставить руку и упереться.

— Мы приехали, господин, — торжественно объявил Индраджит. — Осмелюсь ждать, что история моя заслуживает пять звезд.

— Твоя история все десять заслуживает, — заверил я его.

Водитель расцвел и обернулся, передавая мне карточку.

— В любой время Индраджит готов помочь господину! Вызывайте когда нужно! Лучшего водителя вам во всей столице не найти, клянусь Брахмой, да побреет он меня налысо, сдерет кожу и заставит...

— Я понял, Индраджит, благодарю, — я быстро забрал визитку и поспешил выйти.

Стекло пассажирского окна со скрипом опустилось, на меня снова дохнуло благовониями и откуда-то из этого кумара раздался обеспокоенный голос:

— Так что мне делать-то, господин?

— За любовь нужно бороться, — отстранено сказал я, разглядывая парк.

Александровский парк с виду был безлюден. В такой час все киоски были закрыты, прохожих не было, только птицы заливались утренними песнями.

На место дуэли я вышел неприметной тропинкой, наслаждаясь тишиной прекрасного утра.

Будь я поэтом, сочинил бы достойный открывшейся мне картины стих.

Поляна сверкала росой в первых лучах солнца.