Нежные цветы

- Тебе было плохо из-за столовской еды?

- Как будто бы да, - ответил парень, заерзал на стуле и встал с него, резко пройдя к окну и уставившись в него в надежде увидеть что-то помимо сереющей ранней весны. - Со мной такого не случалось прежде, и я обескуражен. Вернее сказать, в лютом шоке.

- Ты ни разу не отравлялся? И даже не пил до подобного состояния? – округлила глаза Тая. Ей с нежным желудком стоило избегать как алкоголя, так и просрочки, но жизнь студента пустая без этих двух вещей.

По крайней мере, так считала сама девушка. Последние месяцы ничем иным она не могла заполнить пустоту внутри, и от этого хотелось кричать. Главное, в одиночестве.

- Это не то, это другое, и я не пью. Отстань, Тайка, - махнул рукой Семечка, почёсывая почти лысую головёшку, и сменил тему. - За Алей батя приехал. Слышишь, как они шипят друг на друга с ба? Наверное, снова из-за тёти Кати. Ба всё никак не простит Алиного отца, что тот забрал внучку к себе, но у Кати… проблемы у Кати.

Прости, что нагружаю, разоткровенничался сегодня что-то.

Девушка понимающе кивнула и закрутила крышку банки, отставляя в сторону. Хотела расспросить Семечку про тётю, про мать, про житие с бабулей, но понимала, что это сродни расспросам про её собственную семью: так же больно и бессмысленно.

Даже если Тая брякнет дежурное «ничего» или «всё хорошо», то ничего не изменится, так стоит ли разбрасываться пустыми словами?

- Хочешь, поговорю с ним? – поймав проскальзывающую мимо брата Алю за локоть, Сема помедлил, ожидая ответа, но Аля лишь подавленно смотрела на него исподлобья, мечтая об одном: слиться со стеной, избежать конфликта любой ценой.

– Хочешь остаться? Чего ты хочешь?

- Мне нужно домой, - шепнула Аля, хотя домой вовсе не хотела возвращаться. Понимала, что отец – её родной человек, желающий только лучшего, однако не могла примириться с мыслью, что боится его. – Пусти, Сём. Пожалуйста.

Скрежетнув зубами, парень закрыл глаза и отпустил сестру, невольно сжав кулаки от бессилия.

Если не наказ бабули, он бы уже давно вступился за Алю, только вот ба Серафима строго-настрого наказала не встревать в чужую семью, что он старательно и делал.

Аля попрощалась с Таей и выскользнула за дверь. Во время уборки со стола молодые люди слышали, как под тихое шуршание девочка оделась, застегнула молнию новенького пуховика и вышла с отцом из квартиры.