Чужой выбор

– Вот оно как… а я почти ничего не знала, – с сожалением промолвила она. – Слышала только, что ваш развод проходил трудно и твой муж вел себя отвратительно, но без всяких подробностей. Почему ты мне никогда ничего не рассказывала?

– А ты меня ни о чем и не спрашивала, Фил. Вечно сидишь, уткнувшись в книгу, и витаешь в облаках. Да я и сама предпочитаю забыть то время, слишком дорого мне все это обошлось. Нужно было уйти от него гораздо раньше, но я трусила…

– Нет! Тебе ведь хватило мужества сопротивляться и развестись.

– Ох, все было так непросто! Это ведь я покинула супружеский кров. Но мой адвокат провел дело гениально: обвинил Этьена в патологической ревности, жестоком обращении и запугивании, а поскольку ни детей, ни общего имущества у нас не было, суд вынес постановление о разводе очень быстро.

Рассказывая все это, Клеманс продолжала печь вафли и протянула еще одну Филиппине.

– Потом в моей жизни появился Люк, и это стало настоящим чудом, – весело продолжала она.

Филиппина скептически поморщилась. Быть сиротой, приемным ребенком, а потом женой такого жуткого мерзавца, как Этьен… ничего себе везение! Хотя, конечно, теперь-то Клеманс по-настоящему счастлива во втором браке, в своем материнстве. То есть именно в том, чего Филиппина никак себе не желала. Со двора донесся шум мотора; женщины насторожились, и Клеманс бросилась к окну.

– Это Люк! – с облегчением выдохнула она.

Неужели они теперь так и будут пугаться каждой машины, подъехавшей к шале?! Это было бы тем более глупо, что в свой первый приход Этьен наверняка проделал конец дороги пешком, – ведь они тогда не услышали шум мотора.

– Займусь-ка я ужином, – решила Филиппина.

Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы Виржил поскорей вернулся и обнял ее, но он позвонил днем и предупредил, что, скорее всего, вернется довольно поздно.

Отвернувшись от Клеманс и Люка, которые, как всегда вечером, нежно обнялись, Филиппина начала изучать содержимое холодильника.

Обсуждение плановых операций вылилось в бурную дискуссию. Виржил отказался срочно заняться тяжелым переломом, который сначала хотел взять на себя.