Суд над джинном

Потому что наставник и Старшая Ведьма позвонили с интервалом в пять минут и приказали - а такого ещё ни разу не случалось! - срочно приехать в кафе “Три метлы” и сидеть ждать за столиком.

Первым вошёл наставник. С виду мужик как мужик - не высокий, не низкий, не худой, не толстый. Среднестатистический. И лицо такое же. И одежда словно подобрана так, чтобы затеряться в толпе. Подошёл, сказал “Привет!”, улыбнулся глазами и пошёл заказывать себе. Он терпеть не мог, когда ему прислуживали.

Старшая ведьма - назовём её пока так, без имени - не вошла.

Нет, она одарила своим бесценным вниманием данное заведение. Нет, она не приехала в вечернем платье и с причёской за энную сумму. Эта женщина в красивом пальто, стильной джинсовой паре и практически без макияжа появилась словно из пустоты, осмотрелась, уничтожила взглядом какую-то полупьяную парочку, сидевшую неподалёку и прошествовала к столику. Сам хозяин заведения подошёл к ней принять заказ. И даже заказанную ею питьевую воду несли с таким почтением, словно какое-нибудь особое вино как минимум вековой выдержки.

- Ну, милая, рассказывай, воплотились твои желания? - мягко обратилась она к робко поздоровавшейся девушке.

- Н-н-не знаю…

- Ах, не знаешь? Ну давай посмотрим. Дмитрий, садитесь с нами, посмотрим на работу вашей воспитанницы, - с каждым словом в голосе дамы было всё больше яда.

Она сняла кофейную чашку воспитанницы с блюдца, уверенно налила в него воды, бросила на край горошинку чёрного перца и заставила тёмный неровный шарик приправы бегать по кругу.

Олина подруга и правда бежала… раздетая… по самому краешку волн… оскальзываясь на льду... от белого медведя! И попала в объятия высокого крепкого мужчины с абсолютно седыми волосами, выбившимися из-под шапки, пока другой стрелял в зверя шприцом из какого-то особого ружья. Оля похолодела. Вот тебе и море!

- Море есть, - начал загибать пальцы наставник, - прибой есть. Блондин есть. Вон даже на руках её несёт.

- Только море явно не Чёрное и даже не Азовское, - ядовито произнесла Старшая Ведьма.

В голосе её Оле послышалось эхо хорошо скрываемого веселья. - Теперь второе.

Мужчина и правда шёл сам. С тросточкой, правда, но шёл. На нелюбимую работу. Писать заявление на увольнение.

- Ну, с этим всё ясно. Или он, наконец, осядет где-то - и тогда будет у него и доход, и семья, и дом “полная чаша”, или так и будет мыкаться, пока Дорога его совсем не заберёт. Правда, сегодня он встретит свою возможную Любовь на всю жизнь.