Тени

 

* * * 

«…День был сумрачный. Шел ливень, крупными каплями прибивая опавшие листья к земле, смешивая их с водой и грязью. Ветер остервенело обрывал с деревьев последнюю листву, швырял в стены домов, усыпал ей асфальт. Серое небо куполом накрыло наконец-то успокоившийся город. Улицы пустовали, несмотря на выходной день. Даже машин не было на обычно оживленных шоссе. 

Она шла. Просто шла с чувством выполненного долга. Она знала, что люди не вспомнят о ней, но горечи или страха не было. Ее миссия была выполнена, как были выполнены миссии всех, ушедших в тень…»

Писатель предвидел все, да вот только в одном он ошибся.

Она не просто шла, и чувства выполненного долга у нее не было. Она бежала вперед и знала точно, что люди ее забудут. 

Она стиралась, и ей было больно от тоски. Она не хотела уходить в тень. Она не понимала, почему это происходит. Она не считала свою миссию оконченной — ведь еще столько можно было сделать, столько света принести людям…

Но решать предстояло не ей. Роптать и искать виноватых не хотелось.

Она бежала по пустынным улицам и плакала. Это был не дождь, а чистые слезы, но вызванные не  страхом, а любовью к миру, который приходилось оставить. К миру, где жили беззаветно любимые друзья, где жил самый главный ее волшебник. К миру, который она изменила. 

Было больно, ужасно больно. Если бы можно было вырвать сердце, она бы сделала это, не раздумывая, чтобы просто поскорее исчезнуть. 

Она огляделась и лишь сейчас заметила, что серые стены домов покрылись потеками алой крови.

Взглянула себе под ноги и не увидела асфальта — она бежала по глади воды, а где-то там, в голубой прозрачности плавали дельфины.

— Солнце!! — услышала она далекий зов за своей спиной. Все внутри сжалось до болезненного вскрика при звуках этого родного ей голоса. — Постой!

Полы плаща мчащегося к ней Художника подхватывал сердитый ветер. Глаза чародея меняли цвет так часто, что присматриваться не имело смысла. Он прижал девушку к себе, чувствуя каждый удар ее сердца, ощущая ее дрожь, как свою.

Он готов был стоять так вечность, лишь бы никогда не отпускать ее от себя. Но тело возлюбленной таяло в его руках, а неестественная бледность обращалось в сияющую прозрачность. 

— Прости меня, Солнце, прости… прости… — исступленно шептал он. – Я ничего, абсолютно ничего не могу сделать… 

Его дыхание перехватывало от ужаса, но он изо всех сил старался говорить спокойнее и тише. Не срываться на отчаянный крик.