Тени

По сцене расстилался туман, над которым, словно причудливые пни, возвышалась барабанная установка. Кэт увидела себя где-то высоко, среди бесконечности, переливающейся разными цветами: розовым, синим и еще десятками невиданных оттенков.

Художник смело мешал цвета с образами. Он открывал людям души, давая вырваться эмоциям сотен сердец. Люди наконец-то готовы были слушать и слышать. Сейчас они и сами рождали свет. 

А потом пришло время новой композиции. Лишь теперь Кэт поняла, что написала песню о Тенях. Написала, не осознав, и лишь теперь смогла прочувствовать ее до конца.

«Так мало держит в этом мире. Сквозь ладонь

Мне капли гладят по лицу и пропадают.

В коробке спичек, где когда-то был огонь,

Вселилась сырость, нежданно заползая.

Отпусти меня, я больше не могу.

Полосы руки сливаются в узор.

Рвется изнутри тяжелая тоска,

Все мои слова расстреляв в упор.

Я просто стану ветром в этом странном мире,

Который убегает, не смотря назад.

Он, может, всех согрел бы здесь теплом и светом,

Да сам давно уже на все закрыл глаза.

В темноте шаги, мыслей пустота,

Чувства и мечты на листе бумаги.

Я кричу в ночи странные слова,

И за ними вслед тихо исчезаю».

Кэт закрыла глаза, и чувствовала, что каждое слово — шаг по струне, натянутой над бездной. По ней она на цыпочках слово за словом приближалась к своей судьбе, оставляя за спиной привычный и понятный мир. Песня звучала, разливаясь по ткани реальности то ли заклинанием, то ли приговором. Не вернуться назад. 

Но и бездне ее не взять! Там впереди что-то иное, что-то светлое и важное.

Почти такое же важное, как восторженное сияние в обращенных на нее глазах слушателей. 

И шаги вперед по тонкой струне становились все увереннее. Голос Кэт крепчал, крепчала и музыка.  Клавишная капель на мгновение стихла, а затем гитары и барабаны взорвались шквалом звуков и эмоций. Казалось, они сметут солистку со сцены своей силой и напором. 

Девушка и сама вздрогнула — она напрочь забыла об этом музыкальном переходе, увлеченная своими полумистическими переживаниями.

По позвоночнику колким инеем стремительно пробежал испуганный и восторженный холодок, а в следующую секунду за спиной словно распахнулись огромные сильные крылья. И Кэт улыбнулась счастливо и безмятежно — как человек, отринувший прочь терзавшие до сих пор сомнения и тревоги.  

Только безмолвная, но отчетливо ощутимая поддержка Художника помогла ей допеть песню, не запнувшись и не разрыдавшись.