Медальон

Он будто копается в памяти, пытаясь найти ответ, так жекак и я охваченный надеждой, но вдруг плечи его тяжелеют и он отрицательно качает головой.

— Амо, щиты не имеют больше значения, ты дала согласие на сделку, — встревает Вона.

— Что ты вообще здесь делаешь? — зло спрашиваю.

Она обиженно отворачивается, сильнее прижимая ребёнка к груди. Тот заливисто хохочет, наматывая локон ее темных волос на палец.

— Духу Ветра не легко сесть на хвост. Он никогда не стоит на месте, — разъясняет Мэкхья.

— Я не понимаю.

Нельзя так просто сдаваться.

— Амо, оглянись. Мы заперты в загоне. Воняет скотом и трупами. Здесь ты щит не обретёшь. Пойми.

Фокус внимания переключается, и я осознаю, что нас действительно заперли, как барашков перед казнью в тесном помещении больше похожем на свалку.

Я поднимаюсь на ватных ногах и бегу к двери намеривались выбить ее лбом, но Мэкхья лишь бормочет вдогонку:

— Бесполезно. Пытался.

На лице Мэкхьи читается безысходность. Мой уверенный в себе индеец сидит понурый, прожигая себя изнутри.

— Ты ни в чем не виноват.

— Не всем планам суждено осуществиться, — будто сам себе бубнит он.

— Неужели ты вот так сдашься? Я не верю своим ушам!

Мэкхья встрепенулся, как намокший цыплёнок выпрямился и грозно посмотрел на меня:

— До последнего вздоха. До последней капли крови. Если умрем, так вместе, я тебя одну….. больше не оставлю.

Взгляды наши пересекаются. Его темные глаза выдают решимость, ничего большего.

Он видит, что сомнений его слова не вызывают.

Вона с нескрываемым интересом рассматривает нас, а потом бесцеремонно выдаёт:

— А твой индеец не из робких.

Верит в тебя….тебе,— она, грустно произносит эти слова, после чего тёмные глаза наполняются слезами.

Мэкхья встаёт и ничуть не прихрамывая направляется ко мне. Я упираюсь в старую шершавую стену за спиной. Тяжело сглатываю. Если он вот сейчас намерен прощальную речь оглашать, я не выдержу— прикончу его, и в отличии от Точо, окончательно.

Но он непредсказуем. Подойдя совсем вплотную вытаскивает из кармана такой же чёрный ониксовый камень и тяжело дыша выдаёт:

— Мне тут камень одолжили.

Ты бы его подменила. А они, узнав, что он бесполезный, не держали бы больше тебя, — он зло кидает камень о пол, тот крошится на миллионы чёрных осколков, — но обряд уже почти свершился….не без чужой помощи,— он не оборачиваясь смотрит в сторону, где вжавшись в стену грустно сидит индианка. По щекам мелкими ручейками стекают слёзы.

Я не знаю, что и сказать.