Лабиринт Кривых Зеркал

Не припоминаю, чтобы мне самой в четырнадцать народ всего лет на десять старше казался прямо уж возрастным. Хотя всё может быть. Все люди – разные. Или я просто себя и в этом возрасте плохо помню.

Паршивая мысль. Но амнезия у меня уже была. Правда, больше не повторялась. С девяти лет.

Именно тогда я научилась самодисциплине. И борьбе с накатывающей паникой. Вцепись зубами и держись - до конца. Паникер теряет всё.

Потому что я когда-то просто начисто забыла первые девять лет жизни. И школу – тоже. Даже разучилась читать.

И мне вовсе не хотелось учиться с мелочью много меня младше.

А такое будущее — еще далеко не худший вариант того, что мне светило. Темнило.

И, наверное, папа тогда заплатил немало денег. Наверное, за это потом и выплачивал так долго кредит. Чтобы мне не влепили какой-нибудь особо приятный диагноз. С которым потом в будущем возьмут разве что в уборщицы. Да и то – не везде.

И даже для такого нужно еще сперва вырваться на свободу.

Самое обидное, что Ланка в свои шесть с половиной помнила всё.

А еще паршивее вспоминать, как мама настойчиво требовала отдать меня в «интернат для таких». Потому что «там специалисты» и «пусть они с ней и возятся». Спасло, что квартира тогда еще была куплена с участием маткапитала. И моя доля отошла бы государству вместе со мной. А это еще было единственное жилье всей семьи. Да, уже довольно дорогое. Но единственное.

Тогда меня согласилась взять к себе бабушка. И за два года я догнала сверстников. Возможно, в поселковой школе это было проще.

Сложнее было умолять переводить меня через класс. Чтобы снова учиться с ровесниками. Это не очень-то желали понимать. «Зачем? Девочке же не в армию. Может и в двадцать школу закончить. Всё равно вряд ли на высшее пойдет — с такими-то пробелами в прошлом».

Папа меня навещал в поселке каждый месяц. А вот мама – ни разу. И потому для него я менялась постепенно. А вот для матери вернувшаяся спустя два года рослая, тощая темноволосая девчонка с другим оттенком глаз стала совсем чужой.

И таковой и осталась.

А может, была и раньше. Я же не помню.

Знаете, что самое паршивое? Я и сейчас порой ощущаю себя так, будто сама во всём виновата. Что когда-то потерялась в трех соснах – у самого бабушкиного поселка. Да еще и вместе с младшей сестренкой.

Что умудрилась так глупо заблудиться в светлую летнюю ночь. В самую светлую ночь в году.

В уже разумном возрасте. Мне же было девять, а не пять.

- О чём задумались, Анжелика? - вежливо улыбается Антон.