Песнь златовласой сирены. Жар огня

Жрецы сами почувствовали всплеск силы и обратились к нам. Кто-то проводит на нашей территории древние ритуалы в заброшенных храмах.

Перед моими глазами всплыла картина истекающих кровью девушек. Темный? Ведь Тень говорил, что тот ритуал из запрещенных. Я тряхнула головой, отгоняя видение. Вряд ли бы все всполошились из-за того, что Корнелиус пытается привязать к себе меня. К тому же лорду Хэйдесу известно, кем он является, и уже давно бы объявили личность виновного.

– Будь готова к тому, что с вами отправится один из жрецов Мороса.

При этом известии я напряглась и помрачнела. На ум сразу пришел мой знакомый. Настроение упало ниже некуда. И во что я опять ввязалась?! Харн же продолжал:

– Так же у него есть точная карта местоположения храма.

«А у нас что, нет?!» – не поняла я.

– Прошло много времени, а местные обходят те места стороной, – пояснили мне, заметив недоумение на моем лице.

«При таком раскладе там могли проводить все что угодно», – сделала выводы я.

– Мне жаль, но отец категорически против того, чтобы я присоединился к вам. Лоран, пообещай, что будешь осторожна! – горячо попросил Харн, шагнув ко мне и положив руки на плечи.

В этот момент мой опекун не прятал своего беспокойства и настойчиво заглядывал мне в глаза.

– Кхм, – известил о своем появлении Гасс. – Чаю?

– Я же сказал, что не хочу! – в раздражении обернулся к нему Харн, отпуская меня.

– Лоран замерз. Вы же не хотите, чтобы он заболел? Чай согреет, – невозмутимо произнес брейд, ставя на стол чашку с чайником. Одну чашку.

Мой опекун смешался, только сейчас заметив, что в комнате не так уж и жарко, и отступил, пропуская меня к столу.

Харн хоть и сел со мной, но к прерванному разговору уже не вернулся. Гасс начал хлопотать вокруг меня, невзначай бросая реплики, что еще очень рано, а мне бы не мешало немного вздремнуть перед трудной дорогой.

Пусть брейд и заслужил несколько недовольных взглядов в свою сторону, но победил.

– Тебе и правда нужно отдохнуть. Извини, что разбудил, – поднялся Харн. – Позже поговорим.

Я отставила чашку, из которой сделала только несколько глотков, и тоже встала.

Задержав на мне теплый прощальный взгляд, мой опекун ушел.