Надеюсь увидимся еще не скоро

Он не мог не заметить, как за семьдесят лет изменилась обстановка в стране и в мире, но и сказать Минджу, почему заботился о ней не мог. Во-первых, это он ей знакомый, Джихван же знал её уже довольно давно, даже знал её родителей. Во-вторых, он желал ей никогда не столкнуться с адом, через который прошло его поколение. Пусть ест, пока не лопнет, спит, пока все тело не заболит, смеется, пока ее скулы не начнет сводить. Они положили жизни ради будущих поколений. Он, Джихван, умер ради этого, поэтому пусть ест его курицу и мило краснеет.

— Я слышал, у тебя завтра выходной, — Джихван поставил локоть на стол, уперся подбородком в стол и начал смотреть на Минджу, не моргая. — Может, покажешь мне город? Я уже был в Сеуле прежде, но… Как будто приехал в неизвестный город.

— М? — Минджу застыла с лапшой во рту и удивленным лицом. Джихван, за которым она собиралась следить, сам предложил ей погулять. Или пригласил на свидание. — Ты эм… А что ты планируешь делать в городе в принципе?

— Гулять с тобой, — он усмехнулся, отчего у Минджу перехватило дыхание.

Такими темпами она никогда не доест.

— Прямолинейно, — ответила она.

— А что? Я новый человек, у меня в квартире буквально лежит один единственный костюм, нет еды, нет одежды, нет ничего. А из всех я знаю тут только тебя, Мин-Мин. Чего стесняться? — стоило ему спросить, как сине-красный цвет вывесок сменился на красно—оранжевый. — Или ты уже успела себе чего-то там надумать? М?

— Только то, что ты лишком наглый для корейца, — она смутилась.

— Да ладно тебе, Мин-Мин, пойдем прогуляемся, — и если до этого он улыбался лишь уголками губ, то полноценная белоснежная улыбка обезоружила Минджу.

— Хорошо-хорошо, только выключай вот это все, — она обвела контур его торса палочками.

— Чего «это все»? — он сделал вид, будто ничего не понял.

— Строить из себя айдола, — фыркнул Минджу и наклонила голову.

Одна из прядей, вплетённых в косу, выпала и чуть не угодила в её чапчхе, но Джихван стоял на страже. Он ловко схватил темную прядь и заправил за ухо, улыбаясь тому, что делал так уже много-много раз.